Отмечали накануне день рождения одного из сотрудников. По утру проснулся Никонов и чует, не мила ему жизнь. Недолго думая, вышел проветриться. Бредет весь в себе он по знакомому до последнего камушка Берестейскому проспекту, вдруг сзади:
- Эй, кирюха!
Оборачивается – никого.
– Глаза разуй! – воркует чуть с хрипотцой тот же голос.
Никонов головой покрутил и, в конце концов, у ног своих увидел вдруг черепашку. Не маленькую, но и не совсем, чтоб огромную. На голове у нее шляпа с какими-то дурацкими переливами синего цвета и помятая, будто кто-то однажды хорошо на ней посидел. На носу очки несуразные, круглые и в золоченой дужке. Интеллигентный вид в общем.
- Браток, - черепашонок тот говорит, - в компаньоне ты, часом, нужды какой не испытываешь?
- Не похмеляюсь я, - как отрезал Никонов, - и тебе назидаю с этим делом завязывать, а то в хлам сопьёся.
- Я не про то. Я в смысле дружбы на веки вечные.
- Кто ж рогатиться этому станет?!
- Вот и ладушки, - обрадовался нечаянный визави. – В таком случае я к тебе немедля переселяюсь…
- Погоди, - перебивает его Никонов и ворчит озадачено. – Ишь ты! Скоро глаз положил на мою жилплощадь. Шустрый какой!
- Ну, нет так нет, - вздохнул черепашонок, пожал тем, что у него вместо плеч было и побрел себе восвояси.
В свою очередь и Никонов повлекся в другую сторону. Идет он и чувствует, каждый шаг ему все труднее дается, от накативших на него размышлений, не лоханулся ли он. В самом деле, чего за свою однушку в хрущевке взвился? Как ни крути, а неплохо вернуться домой, а там живая душа. А если к тому же родственной она окажись…
От последней мысли Никонов встал как вкопанный, развернулся и назад скорым шагом, только черепашки той след простыл.
На четверых нетронутое мыло,
Семейный день в разорванном кругу.
Нас не было. А если что и было –
Четыре грустных тени на снегу.
Там нож упал – и в землю не вонзится.
Там зеркало, в котором отразиться
Всем напряженьем кожи не смогу.
Прильну зрачком к трубе тридцатикратной –
У зрения отторгнуты права.
Где близкие мои? Где дом, где брат мой
И город мой? Где ветер и трава?
Стропила дней подрублены отъездом.
Безумный плотник в воздухе отвесном
Огромные расправил рукава.
Кто в смертный путь мне выгладил сорочку
И проводил медлительным двором?
Нас не было. Мы жили в одиночку.
Не до любви нам было вчетвером.
Ах, зеркало под суриком свекольным,
Безумный плотник с ножиком стекольным,
С рулеткой, с ватерпасом, с топором.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
