Сын окончил школу и разошелся с отцом во мнении, где продолжить учебу. К консенсусу прийти никак они не могли. К примеру, как в этот раз: отец секунду-другую назад с работы вернулся, а его отпрыск навстречу по своим важным делам спешит. Ну, те, что вне отческого дома, само собой. Слово за слово, и опять разговор, где учиться. Начал, конечно, родитель, но только он приступил к этой теме, как наследник его тут же выкрикнул:
- Не подписываюсь я стать инженером!
- Зеленый ты еще, - вздыхает в ответ родимый батюшка. - Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Придумали же профессию, прости господи, маркетолог!
- А у меня наклонности!
- Какие такие наклонности?
- А творить свою жизнь хочу, а не киснуть на заводике под началом какого-нибудь дурака. Сто лет он мне снился концлагерь твой!
- Ишь ты, гусь свинье не товарищ. Детство у тебя еще в одном месте играет...
- Ты не в теме! Знаешь, сколько маркетологи зарабатывают?
- Знаю: сегодня густо, завтра пусто. Реальность, братец, она другая - свои фантазии на хлеб не намажешь…
- В гробу я видел такую реальность!
Лицо отца тут багроветь стало, и сын, воспользовавшись тем, что родитель неосмотрительно не перекрыл путь к входной двери, выскочил на лестничную клетку и был таков.
Поговорили, называется! И вот как им, скажите на милость, понять друг друга? Слава Богу, хоть без рукоприкладства и мало цензурной лексики на этот раз обошлось, со стороны отца вестимо.
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
