Машка и Мишка

Милота.)

Хорошая миниатюра. Неправильно нажал на оценку, а исправить не получается.

 17.06.2026 23:09   SukinKot  

Распространенная ошибка, даже я так однажды сделал.

– Полетели! – Машка дернула прозрачным крылом, едва не сорвавшись с шероховатого бетонного ребра. Ее хитиновое брюшко подрагивало от избытка бессмысленной, бьющей через край энергии. Она не умела сидеть неподвижно; для нее секунда покоя приравнивалась к добровольному отказу от дыхания.

Мишка даже не повернул к ней тяжелую, покрытую жесткими серыми волосками голову. Он сидел, глубоко увязнув лапками в слое вековой пыли, скопившейся в углу перил. Его крылья, пожелтевшие, со сколами на краях, были плотно прижаты к бокам, словно застегнутый на все пуговицы старый дорожный шинель.

– Что ты, глупая! – его голос прозвучал как треск ломающейся сухой травинки. – В дождь нам не выжить! Сиди и не отсвечивай. Бетон надежный, угол глубокий. Здесь воздух стоит. Переждем.

– Я не глупая, я пожить хочу успеть! – Машка резко развернулась на триста шестьдесят градусов, едва не задев его усиком. – А этот несносный дождик путает все мои планы! А у меня их так много! Мне нужно проверить, что там, за тополем, на той стороне двора. Там, говорят, разбился арбуз. Или это был не арбуз? Не важно! Там солнце падает иначе. А здесь тень и пахнет мокрой известкой.

– Арбуз сгниет, солнце сядет, – монотонно отозвался Мишка, созерцая тяжелую серую стену воды, отрезавшую их от мира. – А если полетишь – тебя размажет по асфальту до того, как ты успеешь сообразить, почему стало мокро. Сиди, дура.

– Дуреха, так ты только умереть и успеешь, – добавил он, заметив, как она подкатила лапки для прыжка.

– Ничего подобного! Я еще так юна, о какой смерти ты говоришь! Это здесь с тобой я умру от скуки! Ты уже мохом оброс, тебе только и делать, что углы считать. А я рождена для полета.

Она сорвалась с бетона со звонким, почти неслышным писком. Смех ее, если бы его можно было перевести на регистры макромира, походил на дребезжание тонкой стеклянной струны.

Мишка не шелохнулся. Он лишь сфокусировал свои фасеточные глаза, разбивая панораму летящей стены воды на тысячи изолированных ячеек. В одной из этих ячеек Машка сделала первый вираж, уклонившись от крупной, тяжелой капли, которая с глухим стуком разбилась о железный отлив этажом ниже.

– Дура, – повторил Мишка одними жвалами.

Вторая капля была не больше первой, но она шла по косой траектории, подхваченная внезапным порывом сквозняка между домами. Машка попыталась заложить крутой вираж вверх, но воздух оказался слишком плотным, налитым влагой. Водяной снаряд задел левое крылышко.

Мишка увидел это с пугающей чёткостью. Машка вздрогнула, траектория ее полета мгновенно превратилась в хаотичный штопор. Она успела перевернуться в воздухе, вскинула глаза на него, на свой сухой, безопасный угол. В ее фасетках, отражавших тусклое свинцовое небо, застыли чистый ужас и полное непонимание.

Следующая капля – огромная, идеальная сфера, вобравшая в себя весь серый свет этого дня, – накрыла ее полностью. Машка исчезла внутри водяного кокона, превратившись в едва заметную темную соринку, и эта капля стремительно, по прямой линии, понесла ее вниз, к невидимой с высоты седьмого этажа земле.

– Дуреха, – подумал Мишка, и внутри его крошечного, заполненного простейшими ганглиями существа что-то коротко замкнуло. – Пустая летунья... Эх…

Шум дождя стал ровным, глухим гулом. Вода прибывала. Капли разбивались о перила все ближе к его укрытию. Брызги долетали до лапок, заставляя его брезгливо поджимать конечности. В углу становилось сыро. Сырость пахла плесенью, старыми газетами и концом.

Мишка посидел еще две минуты. Его усики неподвижно застыли, улавливая тяжелые вибрации падающей воды. Внутри него не было планов на арбуз за тополем. Не было юношеского задора или желания что-то доказать этому серому небу. Но сидеть в углу, где пахло мокрой побелкой, и ждать, пока влажный воздух окончательно парализует дыхальца, вдруг показалось ему занятием глубоко бессмысленным. Даже для старой, видавшей виды мошки.

Он медленно расправил сухие, скрипнувшие крылья. Хрустнул сустав лапки.

– Пустая ты мелочь, – проворчал он в последний раз, отталкиваясь от бетона.

Мишка вылетел под дождь тяжело, без пируэтов и смеха, прямо навстречу падающей стене. Через секунду его серый силуэт растворился в сплошном потоке воды.

Напомнило рассказ О.Генри, не помню как называется, там два молодых человека гуляли под дождём. А, вспомнил - "Пурпуровое платье".

 28.06.2026 08:39   antisfen  

Я про рассказ "Машка и Мишка".

Грозовое небо над аэродромом напоминало разлитый свинец — тяжелое, бугристое, дышащее ледяной сыростью. Шквальный ветер с корнем вырывал остатки здравого смысла, а тучи висели так низко, что, казалось, цепляли крыло старого «АН-2». На борту их было двое. Пашка и Дашка. Они сидели друг напротив друга в полумраке трясущегося фюзеляжа, зажатые между массивными ранцами парашютов и собственной обреченностью.

Сирена завыла, разрезая гул двигателя, и загорелся грязно-красный фонарь: «Выход». Выпускающий инструктор уже давно махнул на них рукой и остался на земле — этот подъем был билетом в один конец, и все всё понимали.

— Погнали! — крикнула Дашка, перекрикивая рев мотора. В ее глазах горел тот самый нездоровый, лихорадочный блеск, который Пашка наблюдал последние месяцы. Блеск человека, который пытается сжечь себя изнутри, лишь бы не чувствовать холод.

— Ты свихнулась, дура! — Пашка перехватил ее за руку, пальцы скользнули по холодной ткани комбинезона. — В такую грозу купола сложит к чертям! Мы не выживем, Даш! Это не прыжок, это самоубийство!

— Я не дура, я просто хочу почувствовать, что еще жива! — Она резко вырвала руку. В ее голосе не было страха, только глухая, звенящая пустота. — Этот гребаный мир со своими правилами и вечным серым дождем душит меня. У меня было столько планов, Паш... Столько планов! А теперь осталась только эта высь.

— Дуреха, ты там только сдохнуть успеешь, — тихо, почти беззвучно произнес он, понимая, что слова больше не имеют веса.

— И пускай! Это лучше, чем гнить здесь, с тобой, в этой медленной, удушающей скуке и бесконечной тоске!

Она безумно улыбнулась — улыбкой, от которой веяло могильным холодом, — развернулась и шагнула в разверзнутую бездну.

Пашка рванулся к обрезу двери. Сквозь пелену бешеного ливня он увидел ее. Дашка успела раскрыться, но стихия не прощает ошибок. Мощный нисходящий поток воздуха ударил в купол, сминая его, как тряпку. Дашка вскинула голову назад, вверх, прямо на Пашку. На долю секунды сквозь пелену дождя и молний он разглядел ее лицо. На нем больше не было безумного восторга — только животный, первобытный ужас и полное непонимание того, почему смерть оказалась такой быстрой и беспощадной. В следующую секунду очередной порыв ветра швырнул ее сложенный парашют вниз, в серую хмарь, навстречу невидимой земле.

— Дуреха... — прошептал Пашка, прижимаясь лбом к холодному металлу обшивки. — Какая же глупая баба... Господи.

Гроза снаружи взревела с новой силой, швыряя самолет из стороны в сторону. Вокруг была лишь пустота, темнота и шум воды. Пашка посидел на полу еще минуты две, глядя на пустые стропы страховки. Медленная, удушливая реальность затягивала петлю на его шее.

Он поднялся, подошел к краю, даже не проверяя вытяжное кольцо, и... шагнул следом в грозовую тьму.

 25.06.2026 15:41   natasha  

Конечно, эта машинка не так хороша, как у Сандро и я сама ничего не подправляла, но.. но тоже сойдёт.. ))