— А бес его знает. Михалыч уже двадцать лет при них живет, и хоть бы хны.
— Да ладно, заливаешь. Байки все это. Раз в год…
— Осенью…
— Ну пусь, осенью. Осенью один из поездов …
— Паровозов…
— Хорошо, паровозов… оживает и куда-то уносит того, кто оказался рядом? А если никого рядом не будет? А что рассказывают те, кто вернулись? И, вообще, возвращался ли народ?
— Дима, да откуда я знаю? Говорю, о чем народ судачит. Удивительно, что ты не слышал.
— Я — чел конкретный, во всякий бред не вслушиваюсь.
— Вот и выбрось из головы. Чего пристал? А, давай, в субботу на рыбалку мотанем?
— Не, неохота.
— Да тебе последнее время все неохота.
— Все, Дима ответил глухо и не сразу, тщательно продумывая ответ, утверждаясь в справедливости слов друга. — Все.
Ночью Диме снилось Кладбище локомотивов. Рельсы, стрелки и паровозы, паровозы... Множество паровозов. Еле слышно клокочут, пыхтят, поддымливают, но не двигаются. Почти не двигаются. По приглушенному лязгу было понятно — какое-то движение все же происходит — почти неуловимое. Остро пахнет пропиткой шпал, чуть слабее торфом и машинным маслом. И, конечно, железом. Много-много ржавого железа. Вдруг ближайший локомотив пыхнул, шевельнулся и со скрежетом подкатил к Диме: «Ну что, поехали?»
— Ты кто? — в ужасе встрепенулся Дима.
— Я-то? Я — Михалыч! Ха-ха-ха!
Дима проснулся от своего же крика. Встал, для снятия стресса выпил стакан сока. Потом посмотрел в окно. С девятого этажа было хорошо видно депо, которое начиналось через три квартала бараков. Локомотивы, подсвеченные луной, стояли неподвижно, но, действительно, то тут, то там над депо поднимался то ли белый дым, то ли пар. А вот сторожка. Перед ней стоял старик и смотрел… смотрел прямо на Диму! Дима готов был поклясться, что старик смотрел ему в глаза, хотя с такого расстояния увидеть это было невозможно. «Поехали, что ли. Осень ужо…», — прозвучало у Димы в голове, и он резко отшатнулся от окна.
«Осень ужо, осень ужо…», — Дима весь день повторял в уме на все лады эти два слова. «Интересно, а почему осенью? И куда они меня отвезут?», — глупые мысли лезли в голову, и Дима никак не мог от них избавиться: «И почему я? В жизни паровозами не интересовался».
Прошло несколько дней. Дом — работа — дом, и так по кругу. Дима даже не заметил, что настроение у него изменилось. Он стал бодрее и одновременно тревожнее. Только много позже он понял, что уже тогда все решил. А это состояние было предвкушением. Предвкушением чего-то нового, неизведанного. Путешествие. Интересное или страшное? Выживет ли он, вообще? Ему было это не так важно. Он должен уехать, должен! Он должен хоть что-то изменить. Дима много раз за свою жизнь хотел сесть в автобус, уехать в областной центр, оттуда — в большой город. Но, будучи мужиком умным, с одной стороны, и в меру занудным, с другой, он прекрасно понимал, что в это путешествие возьмет чемодан своих проблем, и ничего, ничегошеньки не изменится. Когда умерли родители, его уже ничего не держало в родном городке, но и тогда он не ехал. А тут… Тут он понимал, что уедет… как бы сказать? Пустой, что ли. Отрежет раз и навсегда. Все никчемное, ненужное он оставит здесь. Нет, не так — он все оставит здесь. Его ждет нечто, что ему и не снилось. Что-то из других категорий, измерений, из другого опыта, другого знания. Плохое ли, хорошее ли? Он понятия не имел, но не мог не попробовать. Ему выпал шанс, и он его не упустит — теперь Дима понимал, как это работает: не он решает, ехать ли ему, а Депо выбирает того, кому ехать. И предложение это не вечное. Будет кочевряжиться, найдут другого.
Дима надел кожанку, кепку, добротные почти новые теплые ботинки — мало ли? Посидел на кровати перед дорогой, немного раскачиваясь. Нет, он не думал, он продлевал. Он длил и длил это мгновение, ощущал его железный привкус во рту, как от батарейки, впитывал тишину темной комнаты и еле уловимое колыхание занавесок в лунном свете и уже совсем неуловимую тень от них на потолке. Перед выходом он посмотрел в окно, на депо. Один из паровозов стоял под парами с включенным прожектором.
Дверь Дима закрывать не стал, а ключи положил на кухонный стол.
Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
затем, что у всех на уме - у них на языке.
Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - все по устам.
Поэт умывает слова, возводя их в приметы
подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!
Как вольно им петь.И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.
Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
Поэты идут до конца. И не смейте кричать им
- Не надо!
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.
Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
Не верте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
позволят идти, наконец, не касаясь земли.
Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Семь кругов беспокойного лада
Поэты идут.
И уходят от нас на восьмой.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
