|
Беда иной литературы заключатся в том, что мыслящие люди не пишут, а пишущие не мыслят (Петр Вяземский)
Проза
Все произведения Избранное - Серебро Избранное - ЗолотоК списку произведений
Словесный портрет | | Пьеса на производственную тему | Я думаю, эти строки до него не дойдут. В мировом словесном океане мысли мои наверняка затеряются.
Даже если и прочтёт он их – мне уже нет никакой разницы. Портрет безликий, не подписанный и совершенно не затрагивающий его личные данные. Похрену, как говорят простые люди.
Он был – внимание! – ГЛАВНЫМ ЭНЕРГЕТИКОМ той конторы, которой я отдал одиннадцать лет полноценной трудовой жизни. Он им числился немного подольше – лет двенадцать.
Начну с того, что сей главный энергетик в электричестве не понимал ни хрена. В буквальном смысле – ничего. Он не понимал его природы, не понимал, откуда и по каким законам оно берётся. Не понимал, как оно ведёт себя и усваивается в потребителях. Да, оказывается, бывают и такие главные энергетики. По образованию он был инженером-механиком. И то, по сведениям его однокурсников, весьма липовым.
Он, конечно, знал, какую опасность представляет электричество. Представлял, что имеет некие физические характеристики, представлял, что их можно даже измерить, оценить. Но чем измерить, как оценить, какими инструментами с ним работать, он так и не понял.
Зато прекрасно знал, какие средства защиты в какие сроки проверяются, какие справки-документы надо иметь для всяких инспекций, акты, заявки, инструктажи, паспорта и прочее бумажное хозяйство. Опись-прОтокол-сдал-принЯл – вот его стихия. Какую отмазку перед кем сляпать на скорую руку – это всегда пожалуйста.
– Юра! Какого хрена не меняешь двигло на шибере сушилки?
– Дак нет у нас больше таких, Леонид Николаич. Кончились.
– А вот этот что, не судьба поставить? Новое двигло.
– Дак он же асинхронный. А на шибере мотор постоянного тока. Не проканает, однако.
Он вовсю швырялся профессиональными красными словцами – двигло, напруга, коротец, точило, пускач и так далее. Но осилить суть дела это не помогало. Переменный ток от постоянного он не отличал.
Я вот не механик. Спроектировать какой-нибудь простейший цепной транспортёр, или там, гидравлический подъёмник не могу. Я не знаю, с чего начинать, чем продолжать и чем закончить. Не знаю, какие нужны цепи, какие цилиндры, шланги, шестерёнки, буксы, подшипники. Не разбираюсь в сортах стали. Поэтому в этот омут нырять и не рискнул бы. И в механики, или там, гидравлики, не лезу.
Он не мог представить, а тем более, спроектировать элементарный электропривод, что в компетенции нашей конторы. Тем более, какую-нибудь простейшую автоматику. Он не знал, с чего начинать, чем продолжать и чем закончить. Как и я по его профилю. Впрочем, по его профилю там были специалисты покруче.
Но к чему я это всё сказал?
Я не про то, что он вот такой тупой, лезет не в своё дело. Я здесь хочу подчеркнуть его некую житейскую смелость. Его замах по жизни, что, мол, сначала надо ввязаться в драку, а там посмотрим.
Житие нам не готовит ситуации по нашей шкуре. Подход к жизненным снарядам может быть у всех разным.
Я бы к незнакомому снаряду по жизни и не приблизился. Не моё, типа, и точка.
А вот он рискнул и подошёл. И двенадцать лет продержался, как уж мог. Пока контора не развалилась. А она дала дуба совсем не по его вине. Он-то о производстве заботился и переживал, как дай Бог каждому. У него в этом смысле каждая мелочь была на карандаше.
Теперь необходимо перейти к гораздо менее привлекательным его чертам. Сделать, так сказать, пару мазков в отрицательной части широкого спектра человеческих отношений.
Впрочем, я людей не сужу. Судия – это тоже не мой снаряд. Но я обязан нарисовать точный словесный портрет бывшего начальника. И без строгого отображения нашего с ним жизненного касательства не обойтись.
К людям он относился так, как будто все они поголовно козлы, воры, недоумки и, мягко скажем, поклонники мужеложства. Особенно к тем, кто по служебному рангу находился ниже. В первую очередь, к работавшим на разных должностях женщинам и к так называемым иностранным специалистам, то есть к гастарбайтерам, в основном, таджикам. Не миловал он также кочегаров, слесарей, крановщиков и строителей. Только он был на заводе белый, пушистый и затычка всем прорухам.
– Вот эта растрёпа с сушилки, дурища набитая, опять перепутала все режимы, лошадь колхозная, снова после неё температура на входе выше, чем за дымососом. Понабирают, мля, по объявлению… а чурбаны там у неё за будкой обдолбанные, насвай жуют, мусор неделями не убирают… – и так далее. Обычные его резюме на производственные темы.
А эта растрёпа с сушилки, в два раза его старше и опытнее, терпит над собой семерых начальников, которые ещё меньше понимают в технологическом процессе, чем Лёня в электричестве. И поди им всем дай-подай их узкокорыстное цыганское счастье в виде количества, качества и исправного оборудования, чтоб им рогом поменьше шевелить.
Эта женщина, на язык шибко бойкая, называла его Крошка Цахес. По Гофману. За его комплекцию недоростка. Она была, надо сказать, весьма гуманитарно подкована. И подкалывала Лёню очень изысканно.
Я, может, к большинству этой контингентуры тоже симпатий особых не испытываю. Но не ору ж я на всех углах о том благим матом. И чувств горячих, как выдержанный чел, не выражаю прилюдно. А он, приходя в наш брутальный коллектив электриков, начинает нам, людям с нежной ранимой психикой, парить мозги делами предприятия, о которых и без него известно, но с удесятерённой экспрессией.
Особенно он любил возбудить встречного-поперечного разговорами о политике и экономике. Дилетантскими, конечно. Потому, что при первых словах выявлялись его незнание элементарных вещей по политэкономии, географии, истории, социологии и т. д. Либо очень поверхностный подход. Он был классическим диванным критиком всего, что он слышит, видит. Того, что его окружает.
Бывало, пройдясь по территории нашего свечного заводика и набравшись впечатлений, он устало сядет средь обитателей какой-нибудь мастерской или раздевалки и начинает с видом повидавшего жизнь и людей бывалого боцмана изливать на благодарных слушателей свои выстраданные истины.
Они начинались примерно одинаково:
– Ну что за страна!!! (или: ну что за народ!!!)
Ничего положительного ни в том, ни в другом он не находил.
– Опять в больнице (в школе, в магазине, на заправке, на дорогах) бардачина страшный. Там не так, тут не этак, там недодали, там обманули, там своровали, а здесь вообще беспредел. Ну что за страна!!!
– Какая нахрен экономика? Машиностроение развалили, сельское хозяйство угробили, в космос не летаем, здравоохранение коту под хвост, пароходы тонут, самолёты падают, леса горят… А автопром, Филин, представляешь в каком состоянии? На чём ездим? Я бы в Гранту нынче и сесть не рискнул, не то, чтоб поехать!
Мне было до состояния автопрома примерно как вегетарианцу до положения дел на мясокомбинате. А до его любимого футбола, который он смотрит исключительно лёжа, под пиво, ещё дальше. И, хоть во многом он был неправ, либо несведущ, возражений против своих сентенций не принимал. Он же тут самый грамотный и прозорливый, ему ли не просвещать местных колхозников?
Я поначалу с ним по мелочам пытался спорить да возражать, но потом перестал.
– А ты знаешь, как там дела с тем-другим где-нибудь за бугром? Ты, Лёня, бывал ли там, в этих чудесных странах, в курсе ли их проблем? Расскажи нам, что там видел, что хорошо, что плохо?
– Не бывал. Но знаю. Я знаю, что у нас… – и всю родную страну по матери.
Он на меня злился, вопросы мои трудные безадресно отшвыривал с казарменной бранью. Всех приглашал полюбоваться на этакого квасного патриота.
И хотя не шибко грамотный контингент во многом ему поддакивал, неумение обосновать свою позицию твёрдо и ответственно вызывало в коллективе только усмешки в рукав.
– И кто же, Леонид Николаич, тебе такую страну в наследство оставил? Кто виноват-то, что ты щас не по пляжу в Анапе фланируешь в белых штанах, потягивая тоник, да лапая девок? А тут дерьмо с опилками разгребаешь среди козлов да недоумков? Отцы твои, деды, прадеды недотрудились-недовоевали путно, как положено? Или бабка твоя вовремя задницу в детстве не подтёрла? Ты скажи прямо – виноват тот или этот, надо б им поступить так, а не так. Кто стальную рельсу истории тебе не перегнул в нужную сторону?
Это я так, слегка, его подкалывал иногда. Когда уж очень, бывало, достанет.
– И вот что, Лёня. Ты вот такой грамотный, всевидящий да за родину радеющий – вместо пустой трепотни поди в президенты баллотируйся. Ты ж знаешь, как надо, знаешь, с чего начать, чем продолжить да чем закончить. Слабо?
Если ты пойдёшь во власть, я за тебя проголосую. Честно. И вот, представь, тебя избрали. Внял народ гласу твоему, истине твоей неоспоримой, ой ты гой еси. Представь – сел ты в Кремле руководить. С чего б ты начал, Лёня? Хотя бы первые твои шаги каковы были бы? Просвети неграмотных.
Лёня сидел весь в поту и в мыле от моего такого пацанского наезда. Но, видимо, принял всерьёз гипотетическую перспективу, что я ему разрисовал.
– Я б… нуу… первым делом поставил бы на ключевые посты… компетентных людей. А… хреновых руководителей… кого б посадил, кого б… на другую работу перевёл… вот как-то так…
– А ты знаешь их, компетентных людей-то? Которые, там, патриоты до мозга костей, которые родиной не торгуют, дело своё знают? Перечисли по пальцам – кого?
– Дык… щас я тебе не скажу конкретно. А так… их что, нет что ли?
– А хреновых, которые торговали страной, как будешь утихомиривать? Они что, в тюрьму сами пойдут, строем?
– Дак… армия есть, МВД… кто там ещё? Они ж люди подневольные. Скажу – и пойдут, куда денутся?
– Я думаю, им легче тебе кирпич на голову случайно уронить. Чем строем идти под дудку хрен знает откуда взявшегося руководителя. Ты бы здесь лучше за котельной последил, чтоб у парового котла зольники не заклинивало. А там, наверху, ты кремлёвские кадры не погоняешь, как кочегаров.
И вот ещё. Ты тут, типа, правду-матку режешь, которую и без тебя все знают. От президента до последнего таджика. Только не знают, что с ней, родимой, делать. Как начать, чем продолжить и чем завершить. Против общечеловеческой дури ещё никто действенного средства не придумал. Никто.
Не любил он меня за такие фразы. Мешали они его стройной картине мира и его светлому образу правдоискателя и заботливого руководителя.
Повторюсь, что руководитель он был действительно заботливый. Если б ещё понимал немного в том, чем руководит, я б его назвал образцовым начальником, честно.
Но, видно, нет в русских селениях таких, чтоб и то, и другое в одном человеке – и ответственность, и знание матчасти. И чтоб с людьми помяхше, и на вопрос смотрели бы поширше, как говорил наш великий сатирик. Может, конечно, есть, но я, право сказать, пока их не встречал.
Последними моими мазками к портрету будет такой эпилог.
Контора обанкротилась, производство встало, людей пинком под зад. Это бывает. Диалектика.
Назначили Лёню бывшие хозяева смотрящим над огромным производственным потенциалом, вставшим в одночасье. Причины остановки не назову, ибо не знаю их точно.
Руководит, значит, он оставшейся похоронной командой. Потерял он и в имидже своём, и в деньгах, и вообще. Тоже диалектика.
И тут такое. С соседнего более успешного да развивающегося предприятия уходит его коллега, главный энергетик. И Лёня – туда, свататься к тамошнему начальству. Зондировать почву. Не нужен ли вам Главный энергетик? Нужен. А что от меня потребуется? Да что? Так, ерунда. Опись-прОтокол-сдал-принЯл, бумаги, отмазки, сам знаешь. Как закончишь с бумагами, доложишь нам об производственной движухе, надеваешь спецовку, чумадан с инструментом в руки – и в электроустановки, да с кабелями бороться наравне с электромонтёрами, устранять прорухи. И так каждый божий день. Выходные, праздники, в полночь-зАполночь – на всех авариях впереди на лихом коне с отвёрткой в руках. А нет аварий, всё спокойно – сиди да в потолок поплёвывай.
Вздохнул Лёня тяжко. Пошёл, солнцем палимый, с успешного предприятия восвояси. Вернулся на знакомый обанкротившийся свечной заводик. В похоронную команду. | |
| Автор: | vonDorn | | Опубликовано: | 03.11.2026 13:19 | | Создано: | 10.2026 | | Просмотров: | 36 | | Рейтинг: | 0 | | Комментариев: | 0 | | Добавили в Избранное: | 0 |
Ваши комментарииЧтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться |
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
 Авторизация |
|
