Художникам надо быть поскромнее и понимать, что они лишь зеркало... И фразы, которые через них идут — они очень часто идут откуда-то свыше, а не из них самих
Певица отчаянно выла в микрофон, мешая Григорию сосредоточиться.
«Теплоход – три с половиной, машину нанять еще пятьсот. Гостиница – восемь. На покушать - четыре тысячи. Что ж я забыл? Ладно, думаю, в 20 штук уложусь. Эх, Аленка, на что ты меня толкаешь?..»
Красивая Аленка закружилась пред мысленным взором в каком-то дьявольском танце. Разодранные на концах полы ядовито-красного платья замелькали огненными языками. Певица взвизгнула и наваждение рассеялось. Вздохнув с некоторым сожалением, Гриша положил сотню на стол. Пора!
На улице ярко светило солнце и лил дождь. «Даже погода сегодня неправильная!» - с удивлением заметил про себя студент.
Быстро добравшись до дома, он зашел в кабинет отца, вытащил из ящика стола увесистую пачку денег. Отсчитав нужную сумму, аккуратно положил остаток на место и, виновато вздохнув, стал запихивать украденное в карман. Дверь открылась, на пороге появился отец. «Папа?!» - вздрогнул студент и открыл глаза.
- Приснится же такая пакость! – забубнил себе под нос Сергей Васильевич. С трудом поднявшись (80 лет – не шутка!), он поковылял в направлении ванной. Нога, зацепившись за край ковра, неловко подвернулась, и старик завалился на бок, больно ударившись о стену.
- Опять упал? – раздался из кухни недовольный голос дочери. – Да когда это прекратиться? Говорила же, давай уберу ковер! Так нет же! Лучше через день спотыкаться! Был бы потяжелее, давно б убился!
Вцепившись в стул, Сергей Васильевич поднялся на негнущиеся ноги. В коридоре послышался топот – Светлана спешила на помощь отцу. Упрямо сжав губы, старик потянулся к двери. Распахнув ее, шагнул из комнаты и провалился в дыру.
Дыра заглатывала ее, всасывала, сдавливала, выжимала. Жанна понимала, что это смерть. И плакала – очень хотелось жить. Перед глазами мелькал калейдоскоп из лиц. Вот она маленькая девочка, отчаянно рыдает из-за сломанной руки у куклы, а садист Петька улыбается довольно, отчего вдвойне обидно – ведь она его любит! А теперь Жанна – вор-рецидивист Михалыч, впервые взявший в руки нож, чтобы убить насильника дочери. Выжившая из ума старуха-ведьма, избитая местными жителями и медленно умирающая от потери крови. Испуганная беременная молодуха, прикрывающая руками живот от напавшего волкодава. Влюбленный студент, обворовавший отца ради девушки. Упрямый старик, дрожащий за последнюю память о жене – дряхлый ковер. Все эти образы дарили жизнь. А теперь она падала в смерть и воронка засасывала в себя, не оставляя шансов на спасение.
- Врачи сказали, она не придет в себя. Мозг давно умер. Поддерживалось только тело. Медики называют таких пациентов овощами. Мы потеряли маму пять лет назад. Сейчас у нас появится, наконец, возможность похоронить ее, - утирая слезы, говорила Екатерина младшему брату. Тот судорожно всхлипывал, подписывая бумаги о согласии на отключение матери от аппарата.
О, как я жду тебя! Как долго, долго жду я!..
Затихло все... Должно быть, близок ты...
Я ветер позвала. Дыханьем смерти дуя,
Он солнце погасил и, злясь и негодуя,
Прогнал докучных птиц и оборвал цветы.
О, дай мне грез твоих бестрепетных и чистых!
Пусть будет сон мой сладок и глубок...
Над цепью туч тоскующих и мглистых
Небесных ландышей воздушных и пушистых
Ты разорви серебряный венок!
Как белых бабочек летающая стая,
Коснешься ты ресниц опущенных моих...
Закинув голову, отдам тебе уста я,
Чтоб, тая, мог ты умереть на них!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
