Мы с Витьком сидели на скамейке нашего двора. Двор состовляли два дома барачного типа, коридорной системы, с большими кухнями.
Вечернее солнце ласково припекало, мы лениво перебрасовались словами. Мне предстояла военная служба. А вот Витёк сумел, отмотаться от армии, и уговаривал меня помочь мне в этом неправедном деле, но я наотрез отказался. Мне хотелось перемен, новых впечатлений. Служба меня не пугала и я жил в ожидании призыва, радуясь жизни.
Женщины мелькали в окнах кухонь, готовя ужин для своих близких, не обращая на нас внимания.
Мимо, позванивая, прошёл трамвай, сверкнув стёклами вагонных окон. И вдруг мы замерли, уставившись на двух парней, вошедших в наш двор. По московским неписанным правилам вход во двор чужим был небезопасен. Но это было не самым главным. Главное было в другом. Один из них радостно и торжественно нёс в руках огромный букет. Букет был не только огромным, он был ярким, из разных красивых цветов. От этой яркости рябило в глазах. Нам, конечно, был известно, что в особых случаях женщинам дарят цветы, но чтобы цветы так парадно принести в подарок девушке...
- Зойке!- бросил я.
- Точно ей!- Ощетинившись, согласился Витька. И не говоря ни слова мы двинулись к парням.
- К Зойке?- Спросили мы.
-Да, к Зое,- радостно ответили они.
Рядом была наша пожарная лестница, на кторую мы заберались как воробьи, и пели блатные песни. Букет моментально оказался в наших руках, мы действовали слаженно и синхронно, не говоря ни слова, начали бить ребят этими же цветами, а потом для верности об пожарную лестницу. Изуродованные головки цветов сиротливо лежали на земле. Букета не стало.
Из кухни послышались голоса женщин.
- Это же наши творят!
- Ах! Паразиты! Что же вы делаете!
Мы не обращая внимания на крики женщин развернули парней и дав им по прощальному пинку, вернулись на прежнее место.
Выбежала Зоя. Наша Зояна. Жуть красивая, с распущенными косами, сердито сверкая огромными синими глазами, глазами, которые мы обожали всем двором. Увидев уничтоженный букет, бросилась в нашу сторону.
- Сволочи! Ублюдки!- Кричала она. Мерзавцы! И вцепилась своими коготками, сначало в моё лицо, а потом и в Витькино. Кровь из царапин стекала по нашим скулам.
- Так их Зоя! Мы ещё матерям расскажем. Хулиганы!- возмущённо кричали женщины из кухни.
Мы вырвались из её яростных ногтей и молча прошли мимо зоиных ухажёров, растерянно стоявших возле дворовой калитки.
Зоя не понимала, она не понимала, что этим букетом было задето наше самолюбие.
Мы только сейчас поняли, что можно и девушкам дарить цветы. Но вся обида заключалась в другом, в том, что её обожатели сделали это раньше нас.
Характерная особенность натюрмортов
петербургской школы
состоит в том, что все они
остались неоконченными.
Путеводитель
Лучок нарезан колесом. Огурчик морщится соленый. Горбушка горбится. На всем грубоватый свет зеленый. Мало свету из окна, вот и лепишь ты, мудила, цвет бутылки, цвет сукна армейского мундира. Ну, не ехать же на юг. Это надо сколько денег. Ни художеств, ни наук, мы не академик. Пусть Иванов и Щедрин пишут миртовые рощи. Мы сегодня нашустрим чего-нибудь попроще. Васька, где ты там жива! Сбегай в лавочку, Васена, натюрморт рубля на два в долг забрать до пенсиона. От Невы неверен свет. Свечка. отсветы печурки. Это, почитай, что нет. Нет света в Петербурге. Не отпить ли чутку лишь нам из натюрморта... Что ты, Васька, там скулишь, чухонская морда. Зелень, темень. Никак ночь опять накатила. Остается неоконч Еще одна картина Графин, графленый угольком, граненой рюмочки коснулся, знать, художник под хмельком заснул, не проснулся.
Л. Лосев (1937 — ?). НАТЮРМОРТ.
Бумага, пиш. маш. Неоконч.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
