Стирать и снова набирать одни и те же слова… За окном лают собаки, шумит гроза.
-Тебе сделать чай? – спрашивает меня Света.
-Угу.
Первые капли дождя упали на большое окно.
-Ты знаешь, нам пора прогуляться.
-Так дождь же…
-Я хочу, чтобы мы вышли, - мне захотелось пройтись.
В парке было много суетливых белок. Они не замечали нас. Мы медленно шли по аллейке, думая каждый о своем. И даже белки о чем-то, наверное, думали.
- Ты о чем думаешь?- спросила Света.
-Не знаю.
- Странно, я думала, что люди всегда знают, о чем они думают.
Под разными зонтиками, мы шли в одном направлении тоски…. В моем молчании, как в прозрачном шарике, бешено сучила лапками маленькая рыжая белка.
- Смотри, лужи.
Я смотрел по сторонам, я видел лужи, я видел бегущих по своим делам людей, я видел поток воды, обрушившийся на город, я видел человека, стоящего рядом с нами. Он молчал, придерживая шляпу худой рукой.
-Вадим и Света? – спросил человек.
- Да…- растерянно отозвалась Света.
-Вы хотите жить вечно?- прокричал человек, - дождь усиливается, вас почти не слышно!!!
- Что?- прокричала Света.
- Вы вечность хотите, или нет?
- Вечность? Конечно, - ответил я, опередив разрывающий звук раскат грома.
Потоки воды заливали асфальт, смывали пожелтевшие от жары листья в мокрые палевые сугробы, Света сняла шлепки, я последовал ее примеру.
-Смотрите, - человек указал рукой в сторону, - там заброшенный аттракцион. Вадим должен помнить, в детстве еще отец катал. Вы идите туда и садитесь во вторую кабинку, я подойду.
Человек чуть кивнул, и исчез за стеной дождя. А мы молча отправились к поломанной каруселе. Это был «Вихрь». Я сел на второе сидение, никакой кабинки не было. Мне показалось, что ржавые цепи, к которым было прикреплено пластиковое кресло, заканчиваются где-то в небе. Света села ко мне на колени.
- Что мы делаем? – спросил я.
-Ни о чем не думай, - сказала она, и поцеловала меня в губы.
Я пережил и многое, и многих,
И многому изведал цену я;
Теперь влачусь в одних пределах строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен, и близок,
И с каждым днём всё ближе и темней.
Усталых дум моих полёт стал низок,
И мир души безлюдней и бедней.
Не заношусь вперёд мечтою жадной,
Надежды глас замолк, — и на пути,
Протоптанном действительностью хладной,
Уж новых мне следов не провести.
Как ни тяжёл мне был мой век суровый,
Хоть житницы моей запас и мал,
Но ждать ли мне безумно жатвы новой,
Когда уж снег из зимних туч напал?
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдёшь ещё, быть может, жизни след;
Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний, —
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной; она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих могилах
Безжалостно навеки погребла.
1837
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
