Никогда и ни о ком я не вспоминаю с такой нежностью…
Ты ушёл от меня, ушёл навсегда, но я до сих пор вижу твои пронзительные карие глаза, глядя в которые невозможно было солгать. Я, как сейчас, вижу твою гордую походку, высоко поднятую голову. Мощь твоего тела останавливала на себе взгляды прохожих, а я гордилась тем, что ты у меня есть. Когда ты был рядом, я не боялась никого и ничего – никто не смел сделать даже шага, чтобы приблизиться ко мне, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться. А твой голос! Низкий, уверенный, не допускающий возражений, а иногда по-детски игривый. Но ты был молчалив и, если уж открывал рот, то слушали все. Красавец, силач, храбрец и при этом добродушный и веселый. Отец называл тебя «Малыш» и доверял тебе, как самому себе.
Я помню…
Я помню, как мы ходили на озеро купаться. Ты плавал до тех пор, пока я не начинала умолять тебя выйти из воды. А прогулки в лесу… Ты иногда прятался, заставляя меня испытывать страх одиночества и волнение за тебя, а потом ты прибегал счастливый, видя моё неравнодушие, и мы гуляли до самого вечера, пока солнце не скрывалось за горизонтом. А как ты катал меня на санках…Словно маленькую девочку, иногда специально разгоняясь, чтобы я всё-таки свалилась в снег. Сколько тогда было в твоих глазах радости. Как же нам было хорошо вместе. Я скучаю по тебе до сих пор. Никого лучше в моей жизни не было. Были другие, тоже хорошие, но не такие, как ты.
Если бы я могла, я поделилась бы своим временем с тобой, только бы ты жил подольше. Но жизнь так жестока и твой век оказался таким недолгим.
А, может, существует где-то «собачий рай» и ты там?
А, может, твоя душа переселилась в прекрасного человека – мужчину, перед которым не может устоять ни одна женщина?
Ты этого заслужил!
Я до сих пор тебя люблю, хороший мой, моя умница, мой ласковый и нежный зверь, мой самый преданный друг, мой Пират.
Одинокая птица над полем кружит.
Догоревшее солнце уходит с небес.
Если шкура сера и клыки что ножи,
Не чести меня волком, стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока,
А не крови, бегущей из порванных жил.
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул,
Забывая, каков над землей небосвод.
Там я собственной крови с избытком хлебнул -
До чужой лишь потом докатился черед.
Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал,
И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Не бывает на свете тропы без конца
И следов, что навеки ушли в темноту.
И еще не бывает, чтобы я стервеца
Не настиг на тропе и не взял на лету.
Я бояться отвык голубого клинка
И стрелы с тетивы за четыре шага.
Я боюсь одного - умереть до прыжка,
Не услышав, как лопнет хребет у врага.
Вот бы где-нитьбудь в доме светил огонек,
Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке...
Я бы спрятал клыки и улегся у ног.
Я б тихонько притронулся к детской щеке.
Я бы верно служил, и хранил, и берег -
Просто так, за любовь! - улыбнувшихся мне...
...Но не ждут, и по-прежнему путь одинок,
И охота завыть, вскинув морду к луне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
