Какой безжалостный, безвременный февраль. Он так непостоянен и плаксив, что твои зимние уходы давно перестали меня расстраивать. После январских неверных метелей и ревнивых вьюг, я стала сильнее и встречаю беспечный март почти без слез. Я чувствую пугающую пустоту и нарастающую оттепель. Но мне все еще холодно, я устала.
А ты опять убежал в апрель, ты прячешься. Я получаю акварельные рисунки вместо писем и все меньше и меньше думаю о тебе. Вру, конечно, я вру. Я не забываю тебя и с угасающей надеждой продолжаю тоскливо всматриваться в приближающийся май. Он снова будет между нами. Снова и снова. Там слишком много теплых и ярких красок, за этим безумством природы я тебя почти не вижу. Майское время летит очень быстро, я пытаюсь бежать за тобой, но ты идешь не оглядываясь, а я теряю следы, запутавшись в запахе чужих снов и робких фантазий. Обычная влюбленная весна.
Прошлая осень была мне ближе. Сентябрь готовил меня к зиме, октябрь предупреждал об опасности, а ноябрь дождливо просил, чтобы я отпустила тебя. Что ж, уходи. Не мешкай, поторопись. Ну, чего ты ждешь, иди. Там, впереди, начинается новая зима. Там, твой любимый промозглый декабрь и чьи-то зябкие ладони держат чашку кофе, сигарету, звучат старые пластинки, скрипучая игла и печаль. Я не плачу и не машу тебе вслед, я кутаюсь в одеяло и беру в руки книгу. Читать ее не буду, пусть просто полежит.
Ты еще здесь? Что-то забыл? Быть может, ты ищешь слова? Не утруждай себя, слова лишь звук, а я так устала кричать тебе о любви, что совсем тебя не слышу. Уходи молча.
Я слышу, как щелкнул морозный замок, повеяло холодом, старый бродяга сквозняк снова закашлялся, он болен. На лестнице затихли твои шаги, в окошко постучалась грусть, и снова стало одиноко.
Прощай, ты ветер, ты мечешься от февраля до мая, ты путаешься в снегопадах и хмурых дождях, разносишь назойливые запахи весны, слишком сладкие и лживые. Ты принесешь мне новую осеннюю печаль, обычную ангину, листопад. Не важно. Теперь ты навсегда останешься здесь. Скорый поезд Декабрь – Май будет вечно мчать тебя по кругу. Ты не сможешь сойти.
А я ухожу туда, где тебя не будет. Я буду счастлива и обворожительно, умопомрачительно красива! Там не будет метелей, вьюг, снегопадов, холодных дождей и мерзлых деревьев. Там будут птицы и много фруктов, будет смех и новая любовь. Это не ты ушел, а я тебя бросила. Бросила и ушла в лето. Мое самое теплое лето.
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
