Всем людям снятся сны. Иван Семенович Сидоров не был исключением, вот и сегодня ночью, например, ему приснился сон, где Иван Семенович был дояркой. Он только что закончила работу и возвращалась домой после вечерней дойки. Думалось ему о том, что сын получил очередную двойку по арифметике за решение задачи о бассейне с двумя трубами, что мужнины штаны который день лежат не штопаны и о неуклонном снижении удоев подотчетной ей Пеструхи. Пеструхой была самая бестолковая, но самая симпатичная корова из стада, красе глаз с поволокой которой могла бы позавидовать любая девка. Платоновна добрела до своего двора и устало отворила скрипнувшую калитку. Ей навстречу вышел практически трезвый муж и, поравнявшись, ущипнул за… Сидоров не успел возмутиться и среагировать должным образом – проснулся и, подивившись странному сну, подумал об «удобной религии индусов», затем повернулся на другой бок и захрапел дальше.
В новом сне он был Пеструхой и горевала об обидном невнимании племенного Борьки, который был, несомненно, подлецом и недостойным ее рогоносцем. Она прекрасно понимала огорчение Платоновны по поводу постигнувшего ее неудоя, но ничего поделать не могла, не было проку и от щедрого дополнительного пучка клевера, подсунутого, как бы невзначай, подопечной дояркой. Наступило очередное беспросветное утро и Пеструха равнодушно отметила появление Платоновны. Заскорузлые, но добрые руки потянулись к её… Иван Семенович замычал и проснулся. Светало.
Оператор Снов чертыхался и промокал носовым платком клавиатуру, случайно залитую кофе. Всем людям снятся сны. Иногда – чужие. Реинкарнация здесь, пожалуй, ни причем.
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
