Образование немного похоже на венерическую болезнь: оно делает тебя непригодным для множества должностей, и к тому же ты испытываешь непреодолимое желание передать его другим.
Когда человек идёт с собакой на поводке, то кто кого выгуливает? :)
Лишь только в слегка запотевших окнах забрезжили первые лучи солнца, сэр Чарльз решительно покинул свою кровать, не соблазнившись ещё несколькими минутами приятной полудрёмы - времени, отнятого у неотложных дел и обязанностей. Пара-тройка движений для разминки и он готов - день обещал быть весьма удачным в плане охоты. Откуда у него эта страсть он не знал - родители ему не рассказывали, да и припоминал их сэр Чарльз с большим трудом. Но прочь грустные мысли, нужно проверить снаряжение - всё ли в порядке? Конечно, в век современых технологий его старомодная приверженность к холодному оружию некоторым людям могла показаться забавной, однако сам он придерживался иного мнения - всё должно быть по-честному, с обоюдными шансами для охотника и добычи.
Дверь приотворилась с чуть слышным скрипом. "Надо намекнуть Перкинсу насчёт смазки петель, а то вся дичь в округе будет извещена заранее". Охотник не торопясь спустился с крыльца и ступил в изумрудную траву, влажную от росы и ещё только начинающую желтеть. То тут, то там подавали голос птицы, создавая неповторимый антураж раннего августовского утра. "Неплохо бы добыть на завтрак куропатку пожирнее, кто-то говорил мне, что они облюбовали западную окраину поместья".
Сэр Чарльз осторожно, стараясь не шуметь, двинулся в сторону возможных куропаток. Так и есть, в кустах он обнаружил множество характерных перьев - вот только самих куропаток не было. "Тогда, может быть, заяц? Давненько я не лакомился зайчатиной. А миссис Кроуфорд сошьёт себе на зиму тёплые варежки." Нет ничего приятнее, чем делить шкуру неубитого медведя - особенно если это заяц. Но зайцами тоже не пахло - а он уже приблизился забору, отделяющему границу поместья от мрачного на вид леса.
Мысль о возвращении домой была самым бесцеремонным бразом прервана шорохом с внешней стороны забора. Нет-нет - ему не показалось, звук повторился снова и снова. Неужели всё-таки заяц? Нет, зайцы так не фыркают... Сэр Чарльз осторожно, ползком подобрался к толстому дереву, стараясь не спугнуть добычу. "Не годится в моём возрасте лазить по деревьям, но чего только не сделаешь ради охоты...". Низкорастущие ветки сделали задачу восхождения весьма несложной и вскоре он уже мог выглянуть из-за забора. Так и есть - в зарослях хозяйничал огромный кабан, покрытый щетиной. С дуба, который был выбран в качестве наблюдательного пункта, падали жёлуди по обе стороны ограждения.
Сэр Чарльз вздохнул и медленно спустился с дерева, стараясь не привлекать внимания совсем не безобидного кабана. Если бы на дубах росла морковка или капуста, у него оставался бы шанс поймать зайца... Ну что ж, попью на завтрак молока и закушу этими странными на вид сухими штуками. Издалека послышался знакомый голос, приглушённый расстоянием. "Миссис Кроуфорд проснулась - пора возвращаться". Он двинулся в сторону дома, постепенно перейдя на бег трусцой. Так и есть - пожилая леди стояла на крыльце.
- А, вот вы где, сэр Чарльз! Ну и как ваша охота? - спросила она с лёгкой иронией.
Сэр Чарльз ничего ей не ответил - он подошёл поближе и потёрся спиной о тёплые полосатые чулки миссис Кроуфорд. Затем приподнял хвост и отправился к миске с молоком. Немного попил, с достоинством, присущим британскому коту отведал "сухариков" от королевского общества любителей кошек и, сочтя их вкус весьма привлекательным, устроился отдохнуть на вязаном коврике, украшенном его благородным именем. Через несколько минут он уже спал и видел во сне удачную охоту на зайца, отчего его верное оружие - острые когти то и дело показывались из мягких кожаных ножен, а хвост мелко подрагивал. День начинался весьма неплохо.
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
