Гениальность – явление не столь редкое, как это нам порой кажется, хотя и не такое частое, как считают историки литературы, историки стран, а тем более газеты
Отражаясь в каплях утренней росы, солнечные лучи скользили по красочным лепесткам и, хитро прищурившись, подслушивали маленькие ароматные тайны.
- … ты ведь такая красивая, одни глазки чего стоят!
- Глазки у меня от Анюты, фамильная гордость.
- И все-таки я не понимаю, что ты в нем нашла? Невысокий, плюгавенький.
- Перестань, он знаешь какой хороший. А хрупким он только кажется. Только представь, какую нужно иметь силу, чтобы вот так, самым первым….
- Ну, не знаю. Цветов тебе мало, что ли?
- Мало! На кого не посмотрю, так от их сладкой пыльцы даже листики чешутся. Вон, Пион Белый, вроде обычный цветок, а ведет себя хуже Нарцисса!
- Да-да, уж очень зазнается. И характер колючий, как у кактуса. А как тебе Мак?
- Ничего так, симпатичный, только застенчивый очень. Что не скажи, сразу краснеет.
- Нет, Мак тебе не пара. Мне как-то Лилия говорила, что у него проблемы с нарк…..
- Не может быть!
- Я тебе точно говорю. Лилия не врет.
- Лилия сплетница, вспомни, что она про Ромашку наговорила. Та с горя все лепестки на гадание и отдала.
- Да, некрасиво получилось. И ведь Тюльпан оказался не виноват, Мимоза сама на него завалилась. Но есть ведь еще Георгин, горячий парень.
- Ну, уж нет! Я с ним совсем недавно рассталась. Не цветок, а сущая вредина. И хам, каких мало. А самомнение!
Тихий ветер донес до подруг сладкий голос Розы:
- Так вы до старости выбирать будете. Тот плохой, этот не годиться. С таким подходом к делу, для вас самая подходящая пара – Лопух.
Лопух вздохнул, и устало накрылся листьями:
- Вы только меня оставьте в покое, ладно. Никого ведь не трогал, просто читал газету! Ну, бабы!
Подруги переглянулись:
- Это у кого там голос прорезался, а?
Лопух отмахнулся:
- Да ну вас.
- Дура ты, Роза, каких на клумбах поискать! Лепестками мелешь, как береза ветками в плохую погоду. Поклонников у тебя, конечно, хоть отбавляй. А толку? Колючая вся, стерва стервой!
- Я может и с шипами, зато нюни не распускаю. А еще, я красивая!
- Да-да, прям красавица! Только красота твоя уж очень броская и давно уже всем надоела.
- Неправда! Вы просто завидуете! Как праздник какой, так меня больше всех покупают.
- Так ты еще и продажная, фу!
- Сама такая! Одно слово – Фиалка! А если я тебя еще раз с Ландышем увижу…..
- Ой-ой, испугалась! Больно нужен мне твой Ландыш, у него пестик не подходящий!
- А ты видела?
- Довелось.
- Да ну вас!
Дав отпор заносчивой Розе, подружки продолжили шептаться:
- И все-таки, я бы еще подумала. Ты ведь с ним всего пару раз разговаривала.
- Ну и что. Иногда ведь и одного взгляда достаточно. Вспомни свой роман с Одуванчиком.
Фиалка задумчиво улыбнулась:
- Да, было время. Хороший цветок был, только ветреный очень.
- Зато сколько детишек оставил, разве не счастье.
Фиалка засмеялась:
- Ага, и ведь все в отца!
- А Лютик?!
- Ой, молчи! Как я его любила, совсем бутон потеряла!
- Ну вот, и я так же.
- Ты молодая еще, так что подумай дважды, я тебе как подруга говорю.
- Ой, да я уже все решила. Уезжаем мы.
- Куда?!
- Как куда, в сказку. Когда придет зима, он будет согревать своим дыханием мои лепестки и дарить мне свою подснежность. Это так мило.
- Да, пожалуй, удачи тебе, подруга. Не трать пыльцу понапрасну.
- И ты не пропади.
- Чмммок.
- Чмммок.
Характерная особенность натюрмортов
петербургской школы
состоит в том, что все они
остались неоконченными.
Путеводитель
Лучок нарезан колесом. Огурчик морщится соленый. Горбушка горбится. На всем грубоватый свет зеленый. Мало свету из окна, вот и лепишь ты, мудила, цвет бутылки, цвет сукна армейского мундира. Ну, не ехать же на юг. Это надо сколько денег. Ни художеств, ни наук, мы не академик. Пусть Иванов и Щедрин пишут миртовые рощи. Мы сегодня нашустрим чего-нибудь попроще. Васька, где ты там жива! Сбегай в лавочку, Васена, натюрморт рубля на два в долг забрать до пенсиона. От Невы неверен свет. Свечка. отсветы печурки. Это, почитай, что нет. Нет света в Петербурге. Не отпить ли чутку лишь нам из натюрморта... Что ты, Васька, там скулишь, чухонская морда. Зелень, темень. Никак ночь опять накатила. Остается неоконч Еще одна картина Графин, графленый угольком, граненой рюмочки коснулся, знать, художник под хмельком заснул, не проснулся.
Л. Лосев (1937 — ?). НАТЮРМОРТ.
Бумага, пиш. маш. Неоконч.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
