Отражаясь в каплях утренней росы, солнечные лучи скользили по красочным лепесткам и, хитро прищурившись, подслушивали маленькие ароматные тайны.
- … ты ведь такая красивая, одни глазки чего стоят!
- Глазки у меня от Анюты, фамильная гордость.
- И все-таки я не понимаю, что ты в нем нашла? Невысокий, плюгавенький.
- Перестань, он знаешь какой хороший. А хрупким он только кажется. Только представь, какую нужно иметь силу, чтобы вот так, самым первым….
- Ну, не знаю. Цветов тебе мало, что ли?
- Мало! На кого не посмотрю, так от их сладкой пыльцы даже листики чешутся. Вон, Пион Белый, вроде обычный цветок, а ведет себя хуже Нарцисса!
- Да-да, уж очень зазнается. И характер колючий, как у кактуса. А как тебе Мак?
- Ничего так, симпатичный, только застенчивый очень. Что не скажи, сразу краснеет.
- Нет, Мак тебе не пара. Мне как-то Лилия говорила, что у него проблемы с нарк…..
- Не может быть!
- Я тебе точно говорю. Лилия не врет.
- Лилия сплетница, вспомни, что она про Ромашку наговорила. Та с горя все лепестки на гадание и отдала.
- Да, некрасиво получилось. И ведь Тюльпан оказался не виноват, Мимоза сама на него завалилась. Но есть ведь еще Георгин, горячий парень.
- Ну, уж нет! Я с ним совсем недавно рассталась. Не цветок, а сущая вредина. И хам, каких мало. А самомнение!
Тихий ветер донес до подруг сладкий голос Розы:
- Так вы до старости выбирать будете. Тот плохой, этот не годиться. С таким подходом к делу, для вас самая подходящая пара – Лопух.
Лопух вздохнул, и устало накрылся листьями:
- Вы только меня оставьте в покое, ладно. Никого ведь не трогал, просто читал газету! Ну, бабы!
Подруги переглянулись:
- Это у кого там голос прорезался, а?
Лопух отмахнулся:
- Да ну вас.
- Дура ты, Роза, каких на клумбах поискать! Лепестками мелешь, как береза ветками в плохую погоду. Поклонников у тебя, конечно, хоть отбавляй. А толку? Колючая вся, стерва стервой!
- Я может и с шипами, зато нюни не распускаю. А еще, я красивая!
- Да-да, прям красавица! Только красота твоя уж очень броская и давно уже всем надоела.
- Неправда! Вы просто завидуете! Как праздник какой, так меня больше всех покупают.
- Так ты еще и продажная, фу!
- Сама такая! Одно слово – Фиалка! А если я тебя еще раз с Ландышем увижу…..
- Ой-ой, испугалась! Больно нужен мне твой Ландыш, у него пестик не подходящий!
- А ты видела?
- Довелось.
- Да ну вас!
Дав отпор заносчивой Розе, подружки продолжили шептаться:
- И все-таки, я бы еще подумала. Ты ведь с ним всего пару раз разговаривала.
- Ну и что. Иногда ведь и одного взгляда достаточно. Вспомни свой роман с Одуванчиком.
Фиалка задумчиво улыбнулась:
- Да, было время. Хороший цветок был, только ветреный очень.
- Зато сколько детишек оставил, разве не счастье.
Фиалка засмеялась:
- Ага, и ведь все в отца!
- А Лютик?!
- Ой, молчи! Как я его любила, совсем бутон потеряла!
- Ну вот, и я так же.
- Ты молодая еще, так что подумай дважды, я тебе как подруга говорю.
- Ой, да я уже все решила. Уезжаем мы.
- Куда?!
- Как куда, в сказку. Когда придет зима, он будет согревать своим дыханием мои лепестки и дарить мне свою подснежность. Это так мило.
- Да, пожалуй, удачи тебе, подруга. Не трать пыльцу понапрасну.
- И ты не пропади.
- Чмммок.
- Чмммок.
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
