Ой, а вчера что было! Приходит к нам в магазин дядька. Колоритный такой: рост – под два метра, плечи – во-о-о. На голове какой-то несуразный чепчик с пампушкой, и спереди на чепчике аппликация зайчика. Такой большой ребеночек, а не дядька. А с ним пигалица, росточком с воробышка, личико малюсенькое, остренький носик, чисто лисичка, а вот глазки косенькие, и всё бегают-бегают. Мы так поняли – жена его.
Специально, наверно, такую малюсенькую да страшненькую себе в жены выбрал – она его деньги стережет, так как носом только до дядькиного кармана достает.
Ну, разошлись они по пристрастиям: дядька сигареты с выпивкой пошел покупать, а его пигалица в соседнем отделе у Гальки, где всякие женские штучки продаются, к витрине припала. То на одно пальчиком укажет, то на другое. И то ей не нравится, и это… Капризничает, ножками топает, щечки раздувает, а губки у ей аж наизнанку вывернулись. Лобик наморщила – мысль формирует. А глаза в разные стороны сфокусировались. Галька из-за этого сильно растерялась, - не знает, с какой стороны что подавать дамочке.
Наши, как увидели, все, кто свободен был, к Галкиному отделу подтягиваться начали.
Ой, мы ведь таких покупателей страсть как любим. Ведь и в цирк ходить не надо, и в театр. Бесплатно два в одном, как говорится, не отходя от кассы.
И как раз наша маленькая до речей созрела. Воздуха полные легкие набрала, рот открыла… И тут на весь торговый зал ее дядька прогудел:
– Лялька, не забудь мне прокладки купить, на шесть капель. Слышишь? Лялька!? Лялька, слышишь, дурында? И только ночные. Поняла? А то купишь, как в прошлый раз на три капли, мне ж их только на пару часов хватит.
Лялька эта его чуть под прилавок не скатилась. Рот захлопнула и глазами вращает, вращает. И что странно, – по правилу Буравчика: все в одну сторону, в одну сторону. И молчит, как партизанка.
А дядька надрывается через весь зал. Красный стал. Во, как ему прокладки приспичило-то.
У Галькиного отдела уже толпа собираться начала. Не только наши, но и покупатели налетели. Кто-то даже слух пустил, что кино снимают.
А дядька, ответа не получив от жинки, через толпу к прилавку, как ледокол «Ленин» уже таранит. Ляльку свою из-под прилавка вытащил, как котенка, и Гальку спрашивает:
– Прокладки с крыльями ночные есть? А?
Ну, Галька, конечно, не оробела, и все, какие были у нее прокладки, вывалила на прилавок.
Дядька все пакетики повертел со всех сторон и выдал:
– А на 46 размер ноги какие больше подойдут?
Представляете состояние толпы? А?
А дядька, как ни в чем не бывало продолжает шокировать публику:
– И чтоб пошире были, чтоб на всю ступню.
Тут его маленькая за рукав подергала и своими косенькими на толпу зевак показала. У нее это так здорово получилось, они ж в разные стороны – как будто всю толпу разом охватила. Дядька даже не стушевался, только заржал, как жеребец, и в разъяснения пустился:
– Народ, че пялитесь-то. Контейнер у меня на рынке, целый день на улице стою. Торгую и в зной, и в мороз. Зимой ноги-то ох как ме-е-рзнут. А прокладочки на стельку прилепишь, – и ни какие холода не страшны. Во, народ темный. Ничегошеньки не знают. У меня друг гаишник. Он мне это дело и срисовал, - они (гаишники) все прокладками пользуются. А нужду знаешь, как они справляют? Так прямо под себя, не отходя от светофора. У них под брюками памперсы. Так что, красавица, давай мне пять упаковок вот этих самых больших и толстых прокладок. Да и памперсов упаковочка тоже не помешает.
Вот с тех самых пор Галькин отдел стал пользоваться большой популярностью у мужиков. А сама Галька через месяц очень удачно замуж вышла. За гаишника.
Еще не осень - так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой -
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
и вся клавиатура
пойдет плясать под музыку дождя.
Но стихнет,
и немного погодя,
наклонностей опасных не скрывая,
бегом-бегом
по линии трамвая
помчится лист опавший,
отрывая
тройное сальто,
словно акробат.
И надпись 'Осторожно, листопад!',
неясную тревогу вызывая,
раскачиваться будет,
как набат,
внезапно загудевший на пожаре.
И тут мы впрямь увидим на бульваре
столбы огня.
Там будут листья жечь.
А листья будут падать,
будут падать,
и ровный звук,
таящийся в листве,
напомнит о прямом своем родстве
с известною шопеновской сонатой.
И тем не мене,
листья будут жечь.
Но дождик уже реже будет течь,
и листья будут медленней кружиться,
пока бульвар и вовсе обнажится,
и мы за ним увидим в глубине
фонарь
у театрального подъезда
на противоположной стороне,
и белый лист афиши на стене,
и профиль музыканта на афише.
И мы особо выделим слова,
где речь идет о нынешнем концерте
фортепианной музыки,
и в центре
стоит - ШОПЕН, СОНАТА No. 2.
И словно бы сквозь сон,
едва-едва
коснутся нас начальные аккорды
шопеновского траурного марша
и станут отдаляться,
повторяясь
вдали,
как позывные декабря.
И матовая лампа фонаря
затеплится свечением несмелым
и высветит афишу на стене.
Но тут уже повалит белым-белым,
повалит густо-густо
белым-белым,
но это уже - в полной тишине.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
