- Кружку чёрного кофе внутривенно, пожалуйста.
Кофемашина всхлипнула, но Дю резким движением выключила функцию «мамочка» на приборной панели. Машина ещё раз вздохнула, и начала медленно закипать. Снег обещал пойти в 8:15, но запаздывал уже на три с половиной минуты. Дю достала скафандр из шкафа и проверила пуговицы. Одной не доставало, но выбора не было, пришлось всё равно его одеть, ведь по гаданию машины на кофейной гуще, сегодня она должна была столкнуться с бывшим в обеденный перерыв. А это значит, что ей снова может не хватить воздуха.
На удивление Дю, большая часть людей, встретившихся ей по дороге на работу, тоже была в скафандрах. Она дёрнула мочку уха и включила радио. Оказалось, что многие СМИ трубили о том, что скафандр – это лучшее средство профилактики кенгурячьего гриппа. Его эпидемию объявили как раз в прошлый понедельник. Город сходил с ума уже который раз за месяц. Навстречу Дю прошла девушка в блестящем скафандре с оторочкой из леопардового меха. Дю передёрнуло.
Её рабочий стол был завален бумагами. Дю прорыла небольшой туннель, чтобы найти ежедневник. Сегодня была среда – день сдачи отчёта. До Нового-нового года оставалась неделя. Дю взвыла. Она терпеть не могла этот праздник, да ещё когда он приходил с четверга на пятницу. Ей, как всегда, не хватало пары дней, чтобы закончить все свои рабочие дела, отвоевать в магазине несколько пошлых безделушек для коллег, найти что-нибудь по-настоящему оригинальное для близких, вспомнить и отмолить свои грехи, наконец. Как назло, у неё закончились все кредиты на исполнение желаний, последние она истратила на месть соседке, а точнее на её мелкого аризонского свинохомяка, который повадился перегрызать все возможные провода на их общей лестничной клетке. Теперь обожаемый соседский Пигги приобрёл ядерный цвет фуксии, абсолютно не модный в этом сезоне, что для его хозяйки было сродни вселенской катастрофе.
Около часа Дю монотонно делила, умножала, возводила в корень и попросту выдумывала цифры. Потом она уменьшила и так 9-й шрифт до еле видного 7-го, и отправила отчёт на печать на принтер в бухгалтерию – там катридж оставлял грязные разводы на полях и часто зажёвывал бумагу.
Бухгалтерия, как обычно, грызла семечки и виляла хвостами. Главбух сидела в новом сером брючном костюме. «Значит, премии не будет», - решила Дю. Она взяла отчёт, получила визу главбуха и привычным движением порвала документ на 4 части. Директор всегда принимал только третью редакцию отчёта, поэтому до обеда Дю произвольно перетаскивала цифры из одной колонки в другую, добавляла новые запятые и нули.
Документ был принят начальством и отправлен вверх по иерархической лестнице. Через час по корпоративной рассылке пришло сообщение, что отчёт был одобрен Самым Главным Начальником и разрезан на новогодние снежинки для украшения его кабинета. Можно было расслабиться, однако от мельтешения коллег вокруг наряженного кактуса, от их джинглбеллснапевания под нос и привкуса типографской краски от конфетти во рту, у неё разболелась голова. Где-то в недрах офиса прозвучал долгожданный гонг. Все сотрудники разом подскочили, и через секунду вокруг уже не было ни души, лишь недорезанные гирлянды из человечков медленно слетали на пол. Андронный телепорт обещали запустить только в конце следующего года, но складывалось такое впечатление, что офисные работники обладали способностью мгновенно перемещаться в пространстве и без его помощи. Особенно с наступлением обеденного перерыва. Дю хотела расслабиться в тишине и хотя бы 48 минут посидеть с закрытыми глазами, но вспомнила про недавнее гадание кофемашины. «Ещё обидится, если я её проигнорирую. И будет варить приторно-сладкий кофе из вредности, как Андрею Владимировичу из отдела закупок», - пробормотала она вполголоса.
Нехотя Дю натянула шлем от скафандра, и выползла на зимнюю улицу. Наконец-таки пошёл снег. Он кружился разноцветными колючими пылинками, сверкая на солнце. Пылинки складывались на асфальте в красочные рекламные слоганы нового шампуня и средства для сведения пятен 2 в 1. Дю раздражала такая навязчивая реклама, и она с ностальгией вспомнила времена, когда ролики по ТВ можно было переключить, лишь нажав кнопку на пульте. С опаской ожидались новости от разработчиков: рекламу собирались транслировать прямо в мозг во время сна. «Интересно, а какие ещё идеи рекламщики почерпнут из мультика «Футурама»», - размышляла Дю.
С этими мыслями она зашла в кафе. Там был настоящий апокалипсис. Люди прыгали по столам, залезали на барную стойку, требуя глинтвейна с имбирным печеньем. Дю села в кресло у окна, и заказала суп с клёцками и свежий салат. Официант посмотрел на неё удивлёнными глазами робота, но промолчал. Видимо его программа не позволяла ему спорить с клиентом. «А ведь он живой человек», - подумала Дю. Заказ принесли довольно быстро. Дю выловила и съела все клёцки, а потом начала апатично ковыряться вилкой в салате. Мысленно она готовила себя к неизбежной встрече. Настроение было хуже, чем она предполагала ещё утром. Снежинки на стекле сложились в фразу-поздравление: «С Новым-новым годом!». Строчка помигала несколько минут и сменилась обратным отсчётом дней до праздника. Дю посмотрела на цифры и обомлела. Строчка мигнула и снова сменилась поздравлением. Отложив вилку, Дю уставилась в окно. Так и есть, цифры говорили ей, что до Нового-нового года оставалось ещё целых 14 дней. Дю бросила пару золотых монет на столик и пулей вылетела из кафе.
Прибежав на работу, она первым делом принялась искать свой ежедневник. Тот, как и с утра, с нахальным упорством утверждал, что до праздника оставалась неделя. Дю перевернула электронную книжку и посмотрела на обложку, которая гласила «Ежедневник для вечно ничего не успевающих к концу года сотрудников. Опережает реальный календарь на одну неделю».
На обратном пути домой Дю выкинула скафандр и купила новые фильтры для кофемашины. Она улыбалась, у неё было ещё полно времени, чтобы всё успеть, пусть даже это был обман для самой себя.
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.