Машка долго препиралась с братом. Валька упёрся, и не соглашался идти в магазин за хлебом. Она и уговаривала его, и просила, даже пообещала «заложить» брата, как только он опять приведет в дом девчонок в отсутствие родителей. Все бесполезно – Валька только улыбался, уткнувшись в монитор, монотонно барабаня по клавиатуре. Машка знала, что когда брат общается с друзьями в виртуальном мире, к нему не подходи. Но, дело принципа. Она уже ходила сегодня по поручениям матери, теперь очередь за братом.
– Так и знай, заложу тебя предкам! – Громко крикнула Машка уже в дверях и даже показала брату язык. Как будто он мог видеть.
«Вот гад! Все я да я. Хорошо, что теперь он не может меня обмануть с уборкой квартиры да мытьем посуды, а то раньше, то и дело дурил». – Девочка с такой злостью размахивала хозяйственной сумкой, что чуть не задела соседку, которая еле-еле успела увернуться, первой войдя в лифт.
– Машунь, ты чего такая сердитая? Сейчас лопнешь от злости. Посмотри на себя в зеркало – щеки надуты, глаза сверкают. Валька что ли обидел?
– А кто ж еще? Думает, что мне в кайф бегать целый день, как золушке. Я, между прочим, тоже хотела в чате посидеть.
– Маленьким девочкам вредно просиживать у компьютера! – Назидательно произнесла соседка.
– Кто маленький?! Я?! Да мне уже десять лет исполнилось. Я читаю с четырех лет. И в школу пошла с пяти. А Валька ко мне всё, как к малолетке, относится. Он раньше знаете, что вытворял? Нарисует график уборки квартиры и, только мои три дня закончатся, он снова график переделывает. Один день уберётся, а потом почему-то опять моя очередь. Я маме жаловалась, а она график посмотрит и говорит: «Все правильно, сегодня именно твоя очередь». Я ж не знала, что Валька мухлюет и этот график меняет. Он думал, что я маленькая и ничего не понимаю. Только я, как считать и читать научилась, сразу вывела его на чистую воду. Теперь мы просто на календаре кружочками обводим дни: я – синим, Валька – красным. Теперь ему меня не обмануть. Ладно, тёть Тань, я побежала, а то магазин закроется.
Девочка неслась по Чистопрудному бульвару в сторону булочной, ничего не замечая вокруг. Однако белеющее в кустах пятно она сумела разглядеть. Любопытство, как всегда, пересилило, Машка остановилась и осторожно раздвинула колючие ветки шиповника. Под кустом лежал мужчина: голова запрокинута куда-то вглубь кустов, лица не видно, зато на самом виду распахнутые полы пиджака, оголившие белоснежную рубашку, которая и привлекла Машкино внимание.
«Пьяный, наверно, – брезгливо подумала девочка и хотела уже бежать дальше по своим делам, но тут заметила, что из внутреннего кармана пиджака мужчины торчит толстая пачка денег, перетянутая резинкой. Она нагнулась поближе, что бы рассмотреть. – Ни фига себе, это ж целое состояние! Сколько тут долларов! Тысячи, наверно».
– Эй, дядя! Дядя, проснитесь! Ограбят ведь вас. – Машка начала трясти мужчину за рукав, но он не издавал ни звука, и рука в рукаве была какая-то неживая, словно деревянная.
И тут до ее сознания дошло: с чего бы прилично одетому мужчине, а то, что одежда и ботинки дорогие, Машка определила сразу (отцова школа), валяться пьяному в кустах? Да еще с толстой пачкой денег. Такие обычно с охраной ходят, а поблизости – ни души. Будучи не робкого десятка, девочка отважилась и, вытянув шею, заглянула туда, вглубь кустов, где покоилась голова лежащего.
«Ну, вот. А у дядьки-то дырка во лбу. Интересно, а почему крови почти нет? В кино около трупа всегда лужа громадная. А тут ничего не видно. Странно».
Машка достала мобильный телефон, который совсем недавно получила на день рождения от отца и стала искать в памяти аппарата номер милиции. Отец постарался нашпиговать дочкин телефон номерами всевозможных служб – на всякий случай. Редко бывая дома, постоянно находясь в загранкомандировках, он волновался за свою младшенькую и, как мог, оберегал. «Спасибо, папа. Как раз такой случай и наступил», – мысленно поблагодарила отца благодарная дочь.
– Милиция? Срочно приезжайте на Чистопрудный бульвар. Здесь, в кустах недалеко от булочной, дяденька с прострелянной головой лежит. Кто я?.. Просто Маша... Нет, не маленькая!.. Мне почти одиннадцать лет... Я вас на дороге подожду и покажу, где он лежит... Ага... Жду...
Выбравшись из кустов на тротуар, девочка вспомнила про булочную, и опрометью кинулась за хлебом. Но «жертва любопытства» зря торопилась – когда она, запыхавшись, вернулась назад, милиции не было.
Еще минут двадцать она мерила шагами расстояние между местом преступления и бульваром. Стражи правопорядка, явно, не торопились. Машка злилась: «Они думают, что мне делать нечего? До ночи что ли мне тут торчать?» Она достала телефон.
– Милиция?.. Это снова Маша... Как какая?.. С Чистопрудного бульвара... Я же вам звонила, про дяденьку в кустах рассказывала... Но почему-то никто не едет... А мне домой надо... Да не вру я, не вру... Что я, дырок во лбу не видела?.. Как где?.. В кино! – Машка сделала отбой и по инерции продолжила вслух. – Правильно папа говорит, милиция у нас тупоголовая. И зачем они только плакаты по всему городу развесили, если все равно не хотят реагировать на звонки сознательных свидетелей?
Воспроизведя вслух слова отца, Машка, сама того не подозревая, остановилась перед столбом с плакатом, надпись на котором гласила «Твой звонок по 02 свяжет руки террористам». На этот раз милиция среагировала молниеносно. Не прошло и трех-четырех минут, как со стороны метро показался милицейский уазик, остановившийся безошибочно рядом с нужными кустами.
– Ну, ты и есть Просто Маша? – Первым делом спросил смешливый и добродушный милиционер, который, словно колобок из одноименной сказки, буквально выкатился из машины. Он был так толст, что милицейская машина после освобождения от «колобка» даже как-то вздохнула, скрипнув, мотнулась из стороны в сторону и стала несколько выше.
– А что? Здесь на улице куча девочек стоит? – Парировала школьница.
– Да ладно, ладно. Ты не обижайся на нас. Знаешь, сколько всяких ложных вызовов за день бывает. Так что прости и показывай свою жертву, Просто Маша. – Милиционер начал хохотать, сотрясаясь всем телом, а вернее огромным животом.
Но Машка и не думала обижаться. Ей так понравился этот толстячок, что она с радостью повела его и остальных милиционеров к злополучному месту. Вот только смех толстяка немного покоробил слух. Было в нем что-то неестественное, отталкивающее.
– Ну, ты молодец, Просто Маша, такая у тебя выдержка, скажу! И гражданская сознательность у тебя не по годам высокая. – Толстяк сразу стал серьезным, ему хватило и беглого взгляда, чтобы понять, что в кустах труп. – Не каждый взрослый сумеет сориентироваться, наткнувшись на такое. А ты – Просто Героиня!
– Евгений Константинович, тут валюты у жертвы полные карманы. – Очень тихо, но Машка сумела расслышать, обратился к толстяку один из оперативников. – Надо бы девчонку домой отправить.
Милиционеры не знали, что любимым Машкиным досугом был просмотр отечественных кинофильмов-боевиков. А самый любимый герой Лёха из «Агента национальной безопасности» давно был примером для подражания. Именно Лёха стал причиной небоязни, именно Лёха нашептывал сейчас, что уходить в такой ответственный момент, когда еще не пересчитаны деньги из тугой пачки на резинке, просто преступление. Именно поэтому Машка совершенно по-взрослому заявила:
– Я – свидетель. Вы должны записать мои показания.
И толстяк по имени Евгений Константинович, и остальные оперативники опешили.
– Шла бы ты девочка домой, – начал ласково толстяк, – сделала свое дело – молодец, мы даже в твою школу письмо-благодарность можем послать, а сейчас иди, иди…
– Нет! Пока показания не запишете, я никуда не уйду.
– Да это не Просто Маша, это Просто Ужас! Это какой-то кошмар на мою голову, – начал ворчать толстяк, доставая из машины портфель, теперь уже недружелюбно поглядывая на девочку, пять минут назад которой восхищался.
– Идите, работайте, – цикнул он на коллег, – а с тобой придется потрудиться отдельно, Просто ты наша Маша.
С этими словами он достал из портфеля необходимые бумаги, ручку и устроился на подножке уазика, отчего тот глухо ухнул «филином». Машка добросовестно изложила все подробности сегодняшнего вечера, начиная от ссоры с братом до своего второго звонка в милицию. Толстяк быстро писал, почти не задавая вопросов. Но когда он протянул девочке мелким бисерным почерком исписанные листы, она пришла в полное недоумение: про деньги, которыми, как оказалось при осмотре, убитый был буквально напичкан, не было написано ни единого слова. Машка во время своего повествования все время поглядывала в сторону кустов и видела, как из карманов жертвы вынимали все новые и новые пачки денег, которые затем складывали в полиэтиленовый мешок.
Милиционер занервничал. Ему совершенно не понравилось выражение Машкиного лица.
– Что-то не так, Просто Маша? – В его голосе уже давно не было добродушия, а от улыбчивости осталось лишь одно воспоминание.
– Конечно, не так! – Девочка раскраснелась, разнервничалась, почти кричала. – Прошу внести в протокол обнаруженную валюту. У трупа.
Толстяк присвистнул. Почесал затылок и подозвал одного из оперативников. Они отошли в сторону и зашептались. При этом толстяк яростно жестикулировал. Второй же, наоборот, разводил руки в стороны, то и дело пожимая плечами. Потом они успокоились и вернулись к Машке. Толстяк молча начал заполнять по-новому протокол допроса свидетеля, а его коллега сходил за полиэтиленовым мешком с деньгами и стал их пересчитывать. В протокол внесли все до единого доллара. Девочка ликовала. Она долго перечитывала листочки, не обращая внимания на злящихся милиционеров, и только когда убедилась, что в протоколе всё верно записано, с чувством исполненного долга поставила свою подпись. Впервые в своей жизни. Агент Лёха мог гордиться своей последовательницей.
Машка шла по бульвару с гордо поднятой головой, предвкушая, как будет удивляться Валька, как заохает мать, как гыкнет отец, когда она расскажет им об этом своем приключении. И не видела, как толстяк смачно сплюнул себе под ноги, глядя вслед удалявшемуся свидетелю. И не слышала, как кто-то из оперативников мрачно прокомментировал: «Такие бабки и такой облом! Просто Сволочь!»
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
