Сонный гарсон устал и вял,
Кто-то разрушил мир одеял…
- Три четверти и спонтанный диез…
Дома уютнее мне лишь не многим, укутаны пледом красивые ноги, сиюминутно сгорают свечи, ничто не вечно, что ж, добрый вечер. Хвастаться нечем.
У меня есть время, как старый друг, и к нему запасных - пять или шесть минут. Невероятно, но видно угодно судьбе, я вновь опоздал на прошлую встречу к тебе. Ты одна… кто она? Жена?
Много вокруг интересных женщин, меньше подруг любимых, гораздо меньше. Ветер расскажет кого мы любим, и недостаточно связей, чтоб выйти в люди. Первого снега на всех не хватит, тот, кому выгодно, пусть и платит. Ты слишком устала, в подлунном мире, счастье семи миллиардов – равнО отдельной квартире… свеча на ветру, как пулей в тире… Возможно, или….
- Опустите локоть и с третьей цифры…..
Мне казалось, я знаю чего хочу, что по жизни идем мы плечом к плечу, оглянешься назад – никого не увидишь, где же те кого любишь… и кого ненавидишь? Слышишь?
И по улицам мне ходить теперь страшно, и в глаза тебе смотреть - стыдно. То, что я говорил тебе, думал, важно, а теперь понимаю, что лишь обидно.
Я теперь с девяти до шести и по службе нужно расти.
Мы могли бы летать, как птицы, а не можем ходить, как люди. Вот бы заново мне родиться….. и без всяких банальных прелюдий.
Стук дирижерской палочки: - Внимательнее…
Ты встретила день с улыбочкой, шла выше неба на цыпочках. Тебе нечего делать? Как настроение? Есть немножко денег? Так устрой себе день рождения.
Ночь теперь дороже дня….
Кинем кости….
Это гости…
Happy Birthday, дорогая моя.
- Когда вступают духовые, виолончель смолкает….
Отцы растут на глазах у своих детей, рифма проносится с нежностью меж ветвей. Я устал и душа во все стороны, охра… слепы мы… но с другой стороны, я устрою пышные похороны.
Не хочу никому мешать…. я просто иду не спеша.
- Тональность выше, на угасание….
Пьяный баян инвалида войны, прошлые подвиги прошлой страны. Мне не хватает, чего, новизны?
Вернуться назад, к запискам Даля… мне что-то шепчет подруга Галя… и…
… и шелковые клавиши рояля.
Хотелось бы поесть борща
и что-то сделать сообща:
пойти на улицу с плакатом,
напиться, подписать протест,
уехать прочь из этих мест
и дверью хлопнуть. Да куда там.
Не то что держат взаперти,
а просто некуда идти:
в кино ремонт, а в бане были.
На перекресток – обонять
бензин, болтаться, обгонять
толпу, себя, автомобили.
Фонарь трясется на столбе,
двоит, троит друзей в толпе:
тот – лирик в форме заявлений,
тот – мастер петь обиняком,
а тот – гуляет бедняком,
подъяв кулак, что твой Евгений.
Родимых улиц шумный крест
венчают храмы этих мест.
Два – в память воинских событий.
Что моряков, что пушкарей,
чугунных пушек, якорей,
мечей, цепей, кровопролитий!
А третий, главный, храм, увы,
златой лишился головы,
зато одет в гранитный китель.
Там в окнах никогда не спят,
и тех, кто нынче там распят,
не посещает небожитель.
"Голым-гола ночная мгла".
Толпа к собору притекла,
и ночь, с востока начиная,
задергала колокола,
и от своих свечей зажгла
сердца мистерия ночная.
Дохлебан борщ, а каша не
доедена, но уж кашне
мать поправляет на подростке.
Свистит мильтон. Звонит звонарь.
Но главное – шумит словарь,
словарь шумит на перекрестке.
душа крест человек чело
век вещь пространство ничего
сад воздух время море рыба
чернила пыль пол потолок
бумага мышь мысль мотылек
снег мрамор дерево спасибо
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
