|
Искусство есть посредник того, что нельзя высказать (Иоганн Вольфганг Гёте)
Проза
Все произведения Избранное - Серебро Избранное - ЗолотоК списку произведений
| из цикла "Проза" | ХАЛДЕИ И ГОСТИ из цикла"Москва ресторанная. 60-е" ОТНОСИТЕЛЬНО ЧЕСТНЫЙ ОТЪЁМ ДЕНЕГ | История российских официантов уходит, пожалуй, к началу восемнадцатого века. О халдеях подробно написал дядя Гиляй, и трудно перещеголять Владимира Гиляровского в умении показать нравы и быт этого сословия. Всё началось с "полового", "человека", "ивана", и только в начале девятнадцатого столетия появилось обращение"официант", а старшего в ресторане стали величать "метрдотель".
Нельзя отрицать, что советская власть, при многих своих минусах, может быть не всегда последовательно, проводила политику всеобщего равенства. И в советском ресторане обращение:"Ну, ты, иван!" или "Эй ты, половой!" могло вызвать если не скандал, то недоумение. Но при том дух лакейства сохранился у многих старых официантов, которые своим непомерным угодничеством просто мешали гостям отдыхать, вызывая недовольство и нарекания. Это характерно было для официантов 30-40 годов.
В послевоенные период пришло новое покаление: фронтовиков и просто молодые люди, а в 60-е появилось молодёжь, закончившая техникумы и курсы официантов, с другим, более современным методом обхождения с гостями. Дух лакейства постепенно улетучился, а вот доброе и вместе с тем достойное обслуживание в центральных ресторанах Москвы являлось преобладающим. И если официант был замечен в грубом обращении с гостем, его на ответственную обслугу не брали. Я, во всяком случае, таким давал от ворот поворот.
...
Я. как и все халдеи, всегда помнил наказ Остапа Бендера " об относительно честном отъёме денег у населения", то бишь у наших уважаемых гостей. Обо всех способах писать не буду, но один случай опишу. Для меня он мог закончиться неприятными последствиями.
К нам в ресторан приходили и всегда садились за мой двухместный столик двое мужчин. Проходили через весь зал, определяли, за какими столами я работаю, молча садились, и, не спрашивая меню, делали заказ. Два столичных салата, чёрная икра, две порции шашлыка или иногда бифштексы по-английски, т.е. с кровью. Но главная фишка заказа: коньяк КС- в те годы лучший и самый дорогой из армянских.
Я им приносил сначала закуску и бутылку КС. Пили они, не спеша, маленькими рюмочками, которые я им подавал, активно о чём-то споря. Один - крупного телосложения, с русской неторопливостью вкусно заглатывал содержимое рюмки, возвышался над столом и что-то басил своему товарищу, иногда поправляя свою львиную царственную шевелюру. Его товарищ, видимо уже родившийся интеллегентом, худощавый, с чёрными еврейскими глазами, в ответ яростно жестикулировал, с чем-то не соглашаясь, а иногда они напротив, о чём-то негромко, почти шёпотом переговаривались. Пили они крепко. Вообще, говорят, что евреи не пьющая нация, да, столь массово, как русские, может быть, и не пьют, но есть такие любители спиртного,- мама дорогая! Вот этот худощявый как раз и был из этих самых, пил как слепая лошадь. И всегда, подзывая меня, указывал на пустую бутылку и просил принести коньяк в графинчике. Вот здесь и начиналось самое главное: вместо КС, я им внаглую нёс в графине "Старку". А они продолжали пить, совершенно не чувствуя подмены. Потом под шашлычёк ещё графинчик и ещё графинчик на посошок. И у меня в итоге получался неплохой маленький "гешефт".
Но тут буфетчица мне сообщила, что "Старка" кончилась. Я вернулся к моим гостям и ляпнул:
- "Старка" кончилась.
-Какая "Старка"?- удивлённо непонимающе спросил один из них.
Я тут же нашёлся и ответил:
-Старый коньяк. "КС"
-А! Тогда неси армянского 5-звёздочек.
На этот раз я принёс 3-звёздочки, "Старка"-то кончилась. Они эту порцию допили и щедро расплатившись, довольные пошли домой.
Были и другие уловки со спиртным. Многие, наверное помнят лёгкое, можно сказать дамское вино "Российское". Когда это вино продовали в Елисеевском, образовывалась очередь, по вкусу оно было очень похоже на венгерский токай "Фурминт", это очень удачно использовали мы, халдеи. При заказе "Фурминта", заряжали готовую промытую бутылку из-под токайского "Российским".
Химичили и на закусках, и на горячем. Конечно, эти методы весьма сомнительны. Однако разве найдёшь иные способы отъёма денег у населения, т.е. у наших любезных гостей?
Но если вспомнить о той нищенской зарплате, которую нам платило наше государство,то ясно: товарищи начальники понимали, что остальное граждане добудут сами. Что и происходило на самом деле. | |
| Автор: | tovarisz | | Опубликовано: | 13.01.2010 11:08 | | Просмотров: | 4533 | | Рейтинг: | 0 | | Комментариев: | 0 | | Добавили в Избранное: | 0 |
Ваши комментарииЧтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться |
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
 Авторизация Камертон
Томасу Венцлова
1. Вступление
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
|
|
