У Лехи зазвонил телефон. Трижды подпрыгнув на столе от вибрации, трубка улеглась и из динамиков ее полилась громкая ритмичная музыка. Леха вытянул руку, не сразу нащупал аппарат, сжал его в мощной ладони и, поднеся к уху, сонным голосом произнес:
- Алё…
- Лёша, это катастрофа! – Раздался в трубке испуганный голос Снежаны – близкой знакомой Лехи.
Он заморгал, пытаясь проснуться, протяжно зевнул и ответил:
- Какая, нахрен, катастрофа?
- Авария на балаковской атомной станции! – Еще мгновение, и девушка разрыдалась бы, однако Лехин наиглупейший вопрос остановил ее порыв.
- И че теперь?
- Как что? – Возмутилась Снежана и затараторила. – Ты разве не понимаешь, что это смертельно опасно? Нас же всех облучит, и будет второй Чернобыль!!!
- Аааа. – равнодушно протянул Леха, видимо, он все-таки не понял. – И че дальше?
- Ну, и дурак же ты, - обиделась девушка, - плотно закрой окна, выпей водки и йода для дезинфекции и, прошу тебя, не выходи на улицу.
- Цианистый калий тоже выпить? – пошутил Леха.
- Выпей! Пока….
В трубке зазвучала монотонная дробь коротких гудков.
- Пока. – Ответил гудкам Леха и бросил телефон на кровать.
- Андрюха! Андрюха! Хорош дрыхнуть! – стал тормошить он соседа по комнате, - Слышь, че, Андрюх?
- Че? – с трудом приподнял голову сосед.
- Авария на атомной станции, выброс какой-то, мне счас Снежанка звонила.
- Круто! – Оценил Андрюха, перевернулся на другой бок и смачно захрапел.
Леха постоял возле него секунд десять, почесал затылок (он всегда делал так, когда задумывался) и повалился на крыло полуторной кровати.
Лежал он недолго, пыхтел, ворочался, чесался, наконец, сладко зевнул и потянулся.
- Пойду, девчонок предупрежу, может, у них водка есть… – Сказал сам себе Леха, натянул брюки и отправился на нижний этаж.
Белокурая Аленка и задумчивая Иринка не спали.
- Ты чего в такую рань? - удивились они.
- Тут такое дело… У вас водка есть или йод?
- Чего? – Возмутилась Аленка, - с утра наклюкаться решил?
- Мы по вторникам не наливаем. – Присоединилась к ней Иринка.
- Да нет.. вы не поняли, - начал оправдываться Леха.
- Такой большой, а врать не умеешь! – Уколола его Аленка.
- Да подожди ты, - рассердился Леха, - мне сейчас звонила Снежанка, сказала, что нужно продезинфицироваться от облучения. На Балаковской атомной станции произошла какая-то авария, и мы можем все умереть – добавил он с драматической нотой в голосе.
- Хорош заливать – сморщилась Аленка.
- Ой, мамочки – испуганно вскрикнула Иринка, - это же наша станция. Надо срочно позвонить мамочке, вдруг она не знает…
Девушка бросилась к телефону, взволнованно повторяя:
- Что же теперь будет? Что же теперь будет, что нас ждет???
Запаниковала и Аленка.
- Это правда, Леш?
Леха кивнул, он ликовал.
- Вот, черт, мне страшно! – Призналась Аленка. – А водки у нас нет, обними меня, пожалуйста.
Леха обнял. В это время Иринка тараторила в телефон.
- Алле, мама? Ты только, пожалуйста, не волнуйся. Нет, у меня все в порядке, но ты все-таки лучше сядь. Тут такое… такое – девушка не выдержала и начала рыдать, в следующее мгновение к ней присоединилась Аленка.
- У нас на станции произошла авария. Слышала уже? Она слышала – шепотом повторила Лехе и Аленке девушка. – Да-да, поплотнее, йод, да я в курсе. Все же будет хорошо, правда, мамочка?
Проговорив еще три минуты, Иринка отключилась.
Сидели втроем на кровати, боялись нарушить тишину. Иринка печально вздохнула. Зазвучала не по настроению веселая музыка какой-то французской песни.
- Алло! Да, я уже в курсе.. сидим вот, не знаем, что делать… хорошо, спасибо. – Аленка нажала отбой.
Через полчаса уже вся общага стояла на ушах. Компания Лехи, Иринки и Аленки выросла до девяти человек. Была отправлена делегация за дезинфекцией в количестве шести бутылок.
Дезинфицировались мрачно, закусывали мало.
В полдень Иринка забеспокоилась:
- Ребят, а что с мастерством?
- Ты, че, Ирка, перепила что ли? – Удивился Леха, - Какое мастерство, нам, может, жить осталось до завтра, а ты…
- Я не хочу умирать, мне нравится жить… - Разревелась Аленка.
- А я только девушку себе нашел – поддержал ее Андрюха…
Иринка сомневалась:
- Ну, все равно, как-то неудобно, надо позвонить Григорию Анисимовичу и предупредить его, что мы не придем.
- Тебе надо – звони….
Девушка вышла в коридор.
- Алло, Григорий Анисимович, вы слышали, что произошло? Нет? Вы, только, пожалуйста, не волнуйтесь, на балаковской атомной станции произошла авария и нам грозит облучение, мне так страшно, Григорий Анисимович, мы тут все вместе, боимся на улицу выходить, можно мы сегодня не пойдем на занятия?
Григорий Анисимович забеспокоился, пообещал позвонить знакомому – бывшему гбшнику, - все узнать, поднял на уши пол города. Выяснилось, что слухи ничем не оправданы. Он хотел предупредить своих нерадивых студентов, но у всех, как назло, был отключен телефон.
За дезинфекцией бегали еще два раза. Ночевал Леха в комнате дирижеров. Они ему жутко не понравились, и он то и дело порывался кому-нибудь из них начистить «музыкальную физиономию», но вместо этого уснул на полу, зажав дирижерскую палочку в твердой руке.
Следующим утром Иринка звонила Григорию Анисимовичу из поезда «Саратов-Москва», сказала, что от страха не может найти себе места, и как только все закончится, она непременно вернется назад.
Аварии не было, кто-то пустил утку.
Ходят слухи, что в тот день в Саратове было выпито около трехсот тонн водки и нескольких литров йода.
Все.
Будьте счастливы!!!!
22. 01. 2010 г.
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
