Однажды я с друзьями попал в волшебную страну. Это было в далеком детстве, когда небо казалось тарелкой, которую туда, где ничего нет и быть не может, приклеил Бог. Я все время удивлялся – как Бог умудряется так незаметно и быстро менять тарелки? Тогда всем миром правил только Бог. Но в один прекрасный, а, быть может, и не совсем прекрасный день что-то внутри меня изменилось навсегда.
За домом начиналось болото, которое терялось где-то далеко-далеко в озере. Озеро, само по себе, тоже было большим. Недавно узнал, что его засыпали и построили на его месте несколько пятиэтажек. Сволочи. Никому, что ли, не нужна красота болот в черте поселка городского типа? А как же пение лягушек по ночам с весны и до осени? А как же стаи комаров, которых необходимо было травить? Нет, люди определенно чего-то не понимают в этом мире. Сейчас я сижу на каком-то строительном блоке, смотрю на звезды, курю, пью пиво и вспоминаю случай из детства. Тот самый случай, когда я попал в волшебную страну. Хм… Волшебная страна. Как то глупо совсем звучит и наигранно. Просто я, Дима, Сережа, Андрей и Алка пошли на болото. Алка была старше, мы смеялись над ней – у нее уже тогда был ухажер. И сиськи.
В стройных камышовых кущерях очень легко заблудиться, поверьте. Камыш растет стеной, продираясь сквозь которую режешь руки, ноги, щеки. В моей жизни именно камыш сыграл важную роль. Есть в этой гигантской траве что-то такое загадочное и манящее… Знали же, что режет, что будет страшно, что, возможно, утонем, но шли вперед. Когда вокруг нас ни осталось ничего, кроме камыша и божьей тарелки с веничками облаков, Алка приказала всем нам остаться на месте, а сама взяла Диму и ушла с ним дальше на разведку. Дима был братом Сережи, нашим ровесником, поэтому стало обидно, что Алка взяла его, а не кого-то из нас. Когда прошло минут пять, Дима вернулся и сказал, что Алка умерла. Как – мы даже не спросили. Нас охватила паника – такая детская паника, когда хочется первым рассказать новость во дворе. Но планам нашим не удалось сбыться, потому что Алка вышла из кущерей, но уже не улыбалась она, а наоборот – стала серьезна не по своим пятнадцати годам. Дима сказал, что Алка – уже не та Алка – а ее двойник, тень от Алки. Мы спросили: «Правда»? - на что Алка сказала просто и страшно: «Да»… Мы расспрашивали ее еще, но она лишь молчала и таинственно улыбалась.
Потом наступил вечер, и мы смотрели на звездное небо. Странно – я только теперь понимаю, что даже в детстве ночное небо было для меня просто ночным небом, без всяких там тарелок и прочей художественной мазни… Потом мама загнала меня, сестру и брата домой. Наступала ночь, все также разрывались лягушки, словно их били и били чем-то тяжелым. И вместе с лягушками кричала Алла. Я отчетливо слышал ее крик в ночи, она кричала так, словно ее убивали прямо под нашим окном (стоит отметить, что мы жили на первом этаже, а окно детской выходило на маленький такой огородик; само окно пряталось в зарослях винограда). Я поспешил к родителям, заявив, что Алку необходимо спасти от маньяка, который вот прямо сейчас убивает Алку под нашим окном. Папа почему-то заулыбался, и сказал, что не под нашим, а через дорогу, в камышах (сердце рвется из моей маленькой грудной клетки!!!), а во вторых, когда я вырасту, я все пойму сам… Я не помню, как она перестала кричать, я не помню, как заснул. К утру я все забыл, и начал день с игровой приставки Денди. Приходили Сережа, Антон, Маринка, еще одна Маринка; брат и сестра, конечно же, были рядом. Потом они все ушли на песочницу. Я остался дома, ел яблоки и читал Джоан Виндж, «Снежная королева» - это был супер роман, научная фантастика. Мне было 10 лет.
Почему волшебная страна? Не знаю даже, что такого волшебного произошло в тот день, и почему я так живо его помню. Просто пришло в голову и все.
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
