...Как-то мы сидели на кухне,как всегда ,голые...я была у него на коленях...,и тогда он вдруг сказал:
"Знаешь,а ведь это моя мечта..."
Тогда я не поняла,что именно было его мечтой...,то ли то,что мы были вместе,то ли то,что мы сидели
голыми на кухне,изнемогая от желания...,но мне было так хорошо...
Я любила его...,любила всепоглощающе...,любила его таким разным...молчаливым,странным,но таким нежным,
родным...,любила его каждую родинку,каждый кусочек тела...для меня он был самым красивым,самым
желанным,самым дорогим...,любила его запах,пушистые мягкие волосы...,вкус его губ,таких нежных и
требовательных одновременно...,любила ласкать его,дотрагиваться до самых неприкосновенных мест,
любила смотреть,как он голышом ходит по квартире...,любила смотреть и чувствовать,как происходит
превращение и перемены в его теле с нарастанием желания...
Обожала его квартирку...старый дом...,высокие потолки...,деревянный пол...,что-то далекое,из моего детства...,
он умел все так уютно,со вкусом,расположить...,совсем не чувствовалось холостяцкого быта...
Я помню каждую мелочь на его кухне...всегда вазочка с орешками на столе,тарелка с фруктами,фитнес-мед...,
бормочет радио"Эхо Москвы"...,окно с широким подоконником...
как мы любили стоять возле него и смотреть на проезжавшие мимо трамваи,слушать перестук их колес...
и не стыдиться своей наготы,а ,наоборот,осознавать это...,дать волю своему воображению...и допустить
возможность быть увиденными из окон противоположного дома...
Порой мы выходили голышом на балкон,с бокалом вина или мартини...,он садился в шезлонг,а я рядышком
опускалась на корточки и так мы просто слушали звуки города...
В такие минуты я была бесконечно счастлива...,весь огромный мир для нас сосредотачивался в этой квартире
Это был наш мир...,и мне казалось,что я ему нужна также сильно,как и он мне...
во всех его действиях,поглаживаниях,поцелуях в макушку чувствовалась такая трепетная нежность,
что-то родное...,но никогда он не говорил,что любит...,скучает...,желает меня..,лишь несколько строк в
SMS-ках,которые мне были дороже всяких подарков...
Он был неразговорчив...,но то,как он обнимал меня и прижимал к себе...,то ,как гладил по голове,как
маленького ребенка...это все говорило о многом...
Но наступало утро...,я уезжала...,и каждая встреча могла быть последней...он пропадал...
и однажды исчез навсегда...
Все закончилось также неожиданно,как и началось...
Это был четверг,5 февраля 2009г.,обычный день...у меня был выходной и я никуда не собиралась идти...
Его звонок раздался около 21.00,застав меня врасплох...
полчаса мне хватило на то,чтобы вызвать такси,принять душ,привести себя в порядок и...помчаться,
полететь к нему...
Был прекрасный теплый спокойный вечер...,тихо падал снежок большими мягкими хлопьями...,такая
погода обычно бывает в новогоднюю ночь...
Я ехала в такси...,за окном мелькали огоньки города...,а я была в предвкушении встречи...,наверное,больше
всего я любила эти минуты,когда знаешь,что впереди вся ночь...и эти часы,проведенные вместе,дают силы
жить дальше...
Я ехала к нему счастливая...,даже не предчувствуя того,что эта встреча будет последней...позже,
я все думала...,почему ,именно,эта встреча стала последней...,ведь все было хорошо...,как-то трогательно и
спокойно...
Он был в своей домашней оранжевой рубашке,которую я так любила сама надевать...
на пороге я обняла его,прижавшись к его щеке,уловив аромат Кензо...,я не могла поцеловать его в губы
(из-за внезапно выступившей простуды),что так мне безумно не хватало...
Может быть поэтому ,мы в эту ночь были менее эмоциональными...и немного напоминали супругов,
проживших в браке уже "сто" лет...
Это была такая ночь,когда впервые уместно было процитировать его же слова..."...когда-нибудь я научусь
с тобой просто спать..."
Если бы я знала,что это будет последняя ночь...,если бы я только знала...
Утром я провожала его на работу...,стояла в коридоре в одних трусиках...,смотрела,как он надевает куртку,
обматывает шею шарфом...и еще не знала,что больше не увижу его...последний легкий поцелуй в щеку...
и захлопнулась за ним дверь,закрывая от меня все то пространство вариантов,в которое мы случайно попали
в тот счастливый для меня 2008 год...,оставляя в нем те редчайшие, значимые для нас, промежутки
времени,тени которых будут сопровождать нас всю жизнь...
Царь Дакии,
Господень бич,
Аттила, -
Предшественник Железного Хромца,
Рождённого седым,
С кровавым сгустком
В ладони детской, -
Поводырь убийц,
Кормивший смертью с острия меча
Растерзанный и падший мир,
Работник,
Оравший твердь копьём,
Дикарь,
С петель сорвавший дверь Европы, -
Был уродец.
Большеголовый,
Щуплый, как дитя,
Он походил на карлика –
И копоть
Изрубленной мечами смуглоты
На шишковатом лбу его лежала.
Жёг взгляд его, как греческий огонь,
Рыжели волосы его, как ворох
Изломанных орлиных перьев.
Мир
В его ладони детской был, как птица,
Как воробей,
Которого вольна,
Играя, задушить рука ребёнка.
Водоворот его орды крутил
Тьму человечьих щеп,
Всю сволочь мира:
Германец – увалень,
Проныра – беглый раб,
Грек-ренегат, порочный и лукавый,
Косой монгол и вороватый скиф
Кладь громоздили на его телеги.
Костры шипели.
Женщины бранились.
В навозе дети пачкали зады.
Ослы рыдали.
На горбах верблюжьих,
Бродя, скикасало в бурдюках вино.
Косматые лошадки в тороках
Едва тащили, оступаясь, всю
Монастырей разграбленную святость.
Вонючий мул в очёсках гривы нёс
Бесценные закладки папских библий,
И по пути колол ему бока
Украденным клейнодом –
Царским скиптром
Хромой дикарь,
Свою дурную хворь
Одетым в рубища патрицианкам
Даривший снисходительно...
Орда
Шла в золоте,
На кладах почивала!
Один Аттила – голову во сне
Покоил на простой луке сидельной,
Был целомудр,
Пил только воду,
Ел
Отвар ячменный в деревянной чаше.
Он лишь один – диковинный урод –
Не понимал, как хмель врачует сердце,
Как мучит женская любовь,
Как страсть
Сухим морозом тело сотрясает.
Косматый волхв славянский говорил,
Что глядя в зеркало меча, -
Аттила
Провидит будущее,
Тайный смысл
Безмерного течения на Запад
Азийских толп...
И впрямь, Аттила знал
Свою судьбу – водителя народов.
Зажавший плоть в железном кулаке,
В поту ходивший с лейкою кровавой
Над пажитью костей и черепов,
Садовник бед, он жил для урожая,
Собрать который внукам суждено!
Кто знает – где Аттила повстречал
Прелестную парфянскую царевну?
Неведомо!
Кто знает – какова
Она была?
Бог весть.
Но посетило
Аттилу чувство,
И свила любовь
Своё гнездо в его дремучем сердце.
В бревенчатом дубовом терему
Играли свадьбу.
На столах дубовых
Дымилась снедь.
Дубовых скамей ряд
Под грузом ляжек каменных ломился.
Пыланьем факелов,
Мерцаньем плошек
Был озарён тот сумрачный чертог.
Свет ударял в сарматские щиты,
Блуждал в мечах, перекрестивших стены,
Лизал ножи...
Кабанья голова,
На пир ощерясь мёртвыми клыками,
Венчала стол,
И голуби в меду
Дразнили нежностью неизречённой!
Уже скамейки рушились,
Уже
Ребрастый пёс,
Пинаемый ногами,
Лизал блевоту с деревянных ртов
Давно бесчувственных, как брёвна, пьяниц.
Сброд пировал.
Тут колотил шута
Воловьей костью варвар низколобый,
Там хохотал, зажмурив очи, гунн,
Багроволикий и рыжебородый,
Блаженно запустивший пятерню
В копну волос свалявшихся и вшивых.
Звучала брань.
Гудели днища бубнов,
Стонали домбры.
Детским альтом пел
Седой кастрат, бежавший из капеллы.
И длился пир...
А над бесчинством пира,
Над дикой свадьбой,
Очумев в дыму,
Меж закопчённых стен чертога
Летал, на цепь посаженный, орёл –
Полуслепой, встревоженный, тяжёлый.
Он факелы горящие сшибал
Отяжелевшими в плену крылами,
И в лужах гасли уголья, шипя,
И бражников огарки обжигали,
И сброд рычал,
И тень орлиных крыл,
Как тень беды, носилась по чертогу!..
Средь буйства сборища
На грубом троне
Звездой сиял чудовищный жених.
Впервые в жизни сбросив плащ верблюжий
С широких плеч солдата, - он надел
И бронзовые серьги и железный
Венец царя.
Впервые в жизни он
У смуглой кисти застегнул широкий
Серебряный браслет
И в первый раз
Застёжек золочённые жуки
Его хитон пурпуровый пятнали.
Он кубками вливал в себя вино
И мясо жирное терзал руками.
Был потен лоб его.
С блестящих губ
Вдоль подбородка жир бараний стылый,
Белея, тёк на бороду его.
Как у совы полночной,
Округлились
Его, вином налитые глаза.
Его икота била.
Молотками
Гвоздил его железные виски
Всесильный хмель.
В текучих смерчах – чёрных
И пламенных –
Плыл перед ним чертог.
Сквозь черноту и пламя проступали
В глазах подобья шаткие вещей
И рушились в бездонные провалы.
Хмель клал его плашмя,
Хмель наливал
Железом руки,
Темнотой – глазницы,
Но с каменным упрямством дикаря,
Которым он создал себя,
Которым
В долгих битвах изводил врагов,
Дикарь борол и в этом ратоборстве:
Поверженный,
Он поднимался вновь,
Пил, хохотал, и ел, и сквернословил!
Так веселился он.
Казалось, весь
Он хочет выплеснуть себя, как чашу.
Казалось, что единым духом – всю
Он хочет выпить жизнь свою.
Казалось,
Всю мощь души,
Всю тела чистоту
Аттила хочет расточить в разгуле!
Когда ж, шатаясь,
Весь побагровев,
Весь потрясаем диким вожделеньем,
Ступил Аттила на ночной порог
Невесты сокровенного покоя, -
Не кончив песни, замолчал кастрат,
Утихли домбры,
Смолкли крики пира,
И тот порог посыпали пшеном...
Любовь!
Ты дверь, куда мы все стучим,
Путь в то гнездо, где девять кратких лун
Мы, прислонив колени к подбородку,
Блаженно ощущаем бытие,
Ещё не отягчённое сознаньем!..
Ночь шла.
Как вдруг
Из брачного чертога
К пирующим донёсся женский вопль...
Валя столы,
Гудя пчелиным роем,
Толпою свадьба ринулась туда,
Взломала дверь и замерла у входа:
Мерцал ночник.
У ложа на ковре,
Закинув голову, лежал Аттила.
Он умирал.
Икая и хрипя,
Он скрёб ковёр и поводил ногами,
Как бы отталкивая смерть.
Зрачки
Остеклкневшие свои уставя
На ком-то зримом одному ему,
Он коченел,
Мертвел и ужасался.
И если бы все полчища его,
Звеня мечами, кинулись на помощь
К нему,
И плотно б сдвинули щиты,
И копьями б его загородили, -
Раздвинув копья,
Разведя щиты,
Прошёл бы среди них его противник,
За шиворот поднял бы дикаря,
Поставил бы на страшный поединок
И поборол бы вновь...
Так он лежал,
Весь расточённый,
Весь опустошённый
И двигал шеей,
Как бы удивлён,
Что руки смерти
Крепче рук Аттилы.
Так сердца взрывчатая полнота
Разорвала воловью оболочку –
И он погиб,
И женщина была
В его пути тем камнем, о который
Споткнулась жизнь его на всём скаку!
Мерцал ночник,
И девушка в углу,
Стуча зубами,
Молча содрогалась.
Как спирт и сахар, тёк в окно рассвет,
Кричал петух.
И выпитая чаша
У ног вождя валялась на полу,
И сам он был – как выпитая чаша.
Тогда была отведена река,
Кремнистое и гальчатое русло
Обнажено лопатами, -
И в нём
Была рабами вырыта могила.
Волы в ярмах, украшенных цветами,
Торжественно везли один в другом –
Гроб золотой, серебряный и медный.
И в третьем –
Самом маленьком гробу –
Уродливый,
Немой,
Большеголовый
Покоился невиданный мертвец.
Сыграли тризну, и вождя зарыли.
Разравнивая холм,
Над ним прошли
Бесчисленные полчища азийцев,
Реку вернули в прежнее русло,
Рабов зарезали
И скрылись в степи.
И чёрная
Властительная ночь,
В оправе грубых северных созвездий,
Осела крепким
Угольным пластом,
Крылом совы простёрлась над могилой.
1933, 1940
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
