Они завелись предпоследними - сразу же после рыбок, попугайчиков,но, естественно, перед кенарем. Их принес мой сын, и в тот же момент я поняла, что за долгие годы я смогла успешно поддаться дрессировке - люди дрессируются не хуже морских котиков - я имею в виду, что я не стала голосить, задавать глупые вопросы об уборке или, к примеру: "А где же эти оглоеды будут обитать?", я все восприняла молча и покорно, потому что именно в этот момент на меня доброжелательно смотрели две маленькие усатые морды, обитавшие в розово - пошлой до неприличия клетке .
Морды развели активную деятельность, нисколько не тяготясь ни послепереездными хлопотами ,ни всякими лишними соображениями на мой счет - понравились ли?
Экзистенциальные проблемы из-за разлуки с себе подобными в зоомагазине их не беспокоили,а интересы сводились к эпикурейским соображениям - чего бы побыстрее сожрать.
Жрали они много и весело, лишь изредка отвлекаясь на подходящих к клетке,и я поняла, что они искренне разделяют принцип, что интереснее " хлеба и зрелищ " в мире ничего не придумано.
Я терпела.
Когда они начали посвистывать, я поняла - хо - это птицы ...
Наверное, забыв, что, кроме прямохождения, иногда человека отличает еще и присутствие мозгов, я поставила им в клетку колесо, подобное которому крутят трудолюбивые белки. Хо несказанно возрадовались и бросились по нему бегать в районе часа ночи. Столь увлекательный процесс они совершали с упрямством Сизифа - безостановочно и попеременно.
Я лежала в постели под грохот подлого агрегата и надеялась, что у хо проснется сознательность, и они, наконец, покинут этот крутящийся кошмар. Почему я не встала и не вытащила этот пыточный предмет из клетки - я не знаю.
Скорее всего, в этот момент праздновал пиррову победу до сей поры интеллигентно дремавший внутри мазохист - другого объяснения у меня нет. Вечером я задушила мазохиста и вытащила из клетки колесо.
Хо молчали.
В их арсенале оказалась вещица, удачно заменившая колесо, - это была автоматическая поилка, которая практически не интересовала их днем , зато весьма возбуждала ночью. Хо подкрадывался по-ежиному к поилке, быстро теребил металлический штырь язычком - получал свою порцию капелек... и продолжал этот же процесс , сопровождающийся жутким грохотом самой поилки . Напившись, маленькое исчадие отваливало, но другое было уже начеку.
Я называла весь этот процесс "поездкой в Ленинград ", потому что помнила , как когда - то мы в этот самый Ленинград ехали из Белоруссии на поезде.
Мы усердно ехали , колеса стучали.
Спустя много лет в моей жизни это повторилось - хо уезжали в Ленинград каждой ночью, а потом, пристрастившись, еще и днем .Но меня это уже не волновало, так как, кроме хо, в моей жизни были и другие интересные события.
Хо быстренько сделали маленьких и розовых детенышей, и я превратилась почти в кормящую мать, так как их - так сказать - родовое гнездо находилось на втором этаже в клетке, в домике, и младенцы - хо периодически падали со второго этажа на первый. Я, бывшая начеку, хватала детеныша и относила его на ладони к маме - хо, которая сцапывала его зубами небрежно - элегантно и затаскивала в домик, из которого в этот момент вываливался очередной маленький хо.
Перпетуум мобиле на этом фоне - жалкий лентяй и неудачник.
Все разговоры в семье сводились к хо - как выросли маленькие, как скоро они покроются шерстью, откроют глазки - и прочая дребедень, которая занимает всех нормальных родителей в мире.
В том, что мы с мужем стали родителями, я не сомневалась.
Как - то раз сын, уходя на тренировку, вытащил маленьких из домика , потому что заботливая мамаша в качестве хобби иногда могла кем - то из хо-малышей пообедать, а у сына не получалось это проконтролировать.
Когда мы вернулись, оказалось, что один хосик исчез - удрал из коробочки.
Признаюсь, что мне стало очень и очень не по себе - вспомнились мультфильм "Мама для мамонтенка" и фильм "Белый Бим Черное Ухо".
Я бы-честное слово - не поверила бы, если бы услышала это от кого-нибудь - маленький пищащий хо сидел на полу возле клетки.Он прополз, прошагал, проплелся на своих куцых лапках расстояние около двух метров от дивана, на котором стояла коробочка, до клетки возле телевизора - И НАШЕЛСЯ!
Не знаю, каким сигналом призвала его к себе мамаша, но я честно считаю этот путь подвигом - на моих глазах он обычно мог делать только несколько шагов и падал.
Великое дело - ЖЕЛАНИЕ И ВОЛЯ!
Уже несколько последующих поколений хо, которых мы сдаем, живут в зоомагазине, и я не могу сказать, что очень радуюсь моменту расставаний, но маленькие хо подрастают , заводят свои семьи, и я просто понимаю, что вольер в десяток метров, кишащий хо, не совсем впишется в трехкомнатную квартиру .
Мы работаем над их образованием, регулярно подбрасывая в клетку разрезанные на квадратики газеты .Хо замирают, получая разноцветные кусочки .
Пластиковый домик внутри клетки сменился деревянным, и в каком настроении я ни вернулась бы домой, меня неизменно встречает дежурно торчащая, как из скворечника, чья - либо усатая морда .
Когда хо набивают свои щечки, они становятся похожими на львят - только вокруг головы вырисовывается не грива, а мешочки с полезными вещами - семечками, свекольной кожурой или картофельными очистками.
Не так давно я цеплялась к сыну, чтобы он сказал что - то обо мне :" Ну , скажи, скажи, какая у тебя мама ! "
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
