То ж, что мы живем безумной, вполне безумной, сумасшедшей жизнью, это не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть
Вечерняя электричка набирала скорость. Сначала все было как всегда: полно людей, разговоров, и даже компания с гитарой. Вагон был хорошо освещен. Я открыла книгу и стала читать. Электричка останавливалась на каждой станции и полустанках. В эти минуты я отрывалась от своего занятия и принималась разглядывать пассажиров, которые пробирались к выходу. Это были самые обыкновенные люди со своими заботами, сумками, собаками, цветами, мешками...
От монотонности происходящего меня потянуло ко сну. Положив голову на спинку сидения, я закрыла глаза. Ни с того, ни с сего стали сниться необычные зонтичные растения. Они были похожи на цветущий укроп, только величиной с человека, а то и выше. Бродя по этим зарослям, я искала что-нибудь съедобное, возможно, даже дичь. Чтобы поджарить на костре. А еще лучше, если бы эта дичь попалась в руки уже готовой к употреблению.
Вдруг неподалеку шелохнулся один стебель с зонтиком. За ним - другой. Я на минуту окаменела: прямо навстречу мне шел дикий кабан. Но, передвигался он какой-то неестественной походкой, и взгляд странных глаз был устремлен куда-то поверх меня. Я еще не успела как следует испугаться, а кабан уже подошел ко мне и рухнул, будто подкошенный. И тут мне в нос ударил запах аппетитного жареного мяса, исходивший от столь необычного зверя. Так и есть : готов к употреблению. Конечно же, в кармане моей куртки оказался нож (во сне, как во сне!). Я вонзила его в кабана. Кабан сказал "Ох!" и выругался, как сапожник. Я все же отрезала солидный кусок мяса и стала есть. Вкусно! Кабан поднялся на ноги и поковылял прочь.
Наевшись, я уселась под одним из "зонтиков" и принялась сочинять стихи об одиночестве. Но в зарослях опять послышались шорохи, и я увидела множество разнообразной жареной дичи, важно идущей на меня. Орудуя обычным складным ножом , я успешно отбила эту атаку. Дичь ушла.
...Я проснулась от резкого толчка. Это была предпоследняя остановка, подумала я, услышав объявляющий голос. Случайно глянула на свои руки и ужаснулась: они были в крови. В правой руке я держала нож, с которого падали красные капли. Рядом с моим сидением, на полу, лежал изрезанный труп мужчины в маске из капронового чулка. Неподалеку от него корчились еще двое в масках, истекая кровью. Больше в вагоне никого не было. Я сняла маску с трупа. Внутри меня все оборвалось: это был мой первый муж. Какое страшное зрелище! Глаза его как бы смотрели поверх меня. Но в них (о, ужас!)застыло мое изображение. Нож выпал из моих ослабевших пальцев и плюхнулся в лужу крови. Я вытерла руки о свою куртку, сняла ее и накрыла труп. Потом подошла к тем двоим, что лежали чуть дальше. Они уже издали свой последний стон. Сняв их маски, я убедилась в своей догадке: это были второй и третий мужья. Что они все здесь делали, что привело их в этот вагон? Вероятно, они хотели надо мной поиздеваться, а, может, и убить. Но кто же тогда убил их, ведь я же спала?..
Электричка приближалась к конечной
станции. За окном мелькали огни фонарей. Я сидела, подперев голову руками. Что же я натворила? Или не я? Как жить дальше ? Что делать с ними?..
... Вой сирен нарастал. Нас встречали машины с синими мигалками. Дверь вагона открывал милиционер, держа навесу расстегнутые наручники...
Того вы мужа, что приятна зрите
Лицом, что в сладких словах, клянись небом,
Дружбу сулит вам, вы, друзья, бегите! —
Яд под мягким хлебом.
Если бы сердце того видеть можно,
Видно б, сколь злобна мысль, хоть мнятся правы
Того поступки, и сколь осторожно
Свои таит нравы.
Помочи в нуждах от него не ждите:
Одному только он себе радеет;
Обязать службой себе не ищите:
Забывать умеет.
Что у другого в руках ни увидит,
Лишно чрезмерно в руках тех быть чает
И неспокойным сердцем то завидит:
Все себе желает.
Когда вредить той кому лише сможет,
Вредит, никую имея причину;
Сильно в несчастье впадшему поможет
Достичь злу кончину.
Ни седина честна, ни святость сана,
Ни слабость пола язык обуздати
Его возможет; вся суть им попрана,
Всех обыкл пятнати.
Кому свое с ним счастие благое
Не дало знаться, хоть хул убегает.
Божие имя щадит он святое,
Что бога не знает.
О царю небес! иже управляешь
Тварь всю, твоими созданну руками,
Почто в нем наши язвы продолжаешь?
Просим со слезами —
Пусти нань быстры с облак твои стрелы,
Законоломцам скованны в погибель,
И человеческ радостен род целый
Узрит его гибель.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
