Какая непростительная роскошь – эта ваша любовь, да ещё и взаимная! Меня прямо чёрная зависть разбирает: а за что вам такое пиршество жизни, за что вы главный приз Судьбы-капризули отхватили? Неужели взятку никому не сунули, никого не подмазали? Не верю! Быть такого не может и не должно быть такого никогда! Иначе, главный закон бытия нарушается: «За всё нужно платить!»
Ещё и стихи пишете оба… Слишком хорошие стихи для счастливых влюблённых, ибо счастливый поэт неспособен родить достойное произведение. Для шедевра нужен надрыв, надлом и крайняя степень отчаяния, граничащая с желанием немедленно умереть или напиться вдрызг. А у вас? А у вас счастливая, взаимная любовь, которая меня просто-таки бесит и, тем не менее, каждый из вас ещё и известный в Сети рифмоплёт.
Читаю, например, твои стихотворения: ну, ничего особенного! На первый взгляд даже корявые, и построены далеко не по правилам стихосложения, но стоит вчитаться, и попадаешь в совершенно ирреальный мир, где простая вещь приобретает немыслимые качества и свойства, где событий, вроде бы, ноль, но столько впечатлений остаётся – словно крутейший бестселлер прочитал. И зависть с новой силой печень грызёт, и подлая мыслишка душу греет: «Нет, не бывает в этом мире ничего бесплатного. За всё приходится платить!» И вы тоже когда-нибудь заплатите…
А возьмём тебя… Кто так умело, грамотно и красиво мог бы ещё белые стихи писать? Мне не попадались… Иные читаешь, и только потом доходит, что строчки-то не рифмованы. Или о банальной любви кто ещё сумеет написать столь небанально? Мало таких. И проза у тебя не простая. Уж насколько душа моя зачерствела, насколько бесчувственность приобрела, а и то – после твоей повести дня два словно колбасило… Вот злость-то и кипит, и жаба душит на вас глядучи…
Нет, непростительная это роскошь – любовь, да ещё и взаимная. Вредная штука. Особенно для окружающих. Нам-то где её взять? где купить? на что обменять? А на вас глядеть – радости мало. Поэтому и хочется, чтобы вы когда-нибудь за свою любовь заплатили. Дорого. Очень дорого!
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
