То ж, что мы живем безумной, вполне безумной, сумасшедшей жизнью, это не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть
Напротив барского дома, в котором останавливался Пушкин, была просторная площадь, в восточной части которой, её замыкали небольшие строения: сельмаг и центр советской власти бывшего родового имения - сельсовет.
За строениями тянулось поле конопли и , далее, уже почти убранной пшеницы, которую накануне жницы серпами сжали и снопы хлеба поставили в копны, и эти копны стройными пирамидами, как зоркие часовые, стояли на страже по всему полю.
А сегодня потомки крепостных Александра Сергеевича, со всех концов района Болдино, по пыльным сельским дорогам, везли на телегах своих мужиков, по призыву, на войну.
Я, малыш, своими глазами видел, как мне казалось, огромную площадь, занятую телегами, тарантасами и даже розвальнями.
На телегах сидели мужики и наши русские бабы, которые плачем провожали своих мужчин.
Остальные сельские женщины, держа за руки малолетних ребятишек, молча и горестно, вытирали платками намокшие глаза.
Это была Болдинская осень 1941 года.
роман койфман
Играю в карты, пью вино,
С людьми живу - и лба не хмурю.
Ведь знаю: сердце все равно
Летит в излюбленную бурю.
Лети, кораблик мой, лети,
Кренясь и не ища спасенья.
Его и нет на том пути,
Куда уносит вдохновенье.
Уж не вернуться нам назад,
Хотя в ненастье нашей ночи,
Быть может, с берега глядят
Одни, нам ведомые очи.
А нет - беды не много в том!
Забыты мы - и то не плохо.
Ведь мы и гибнем и поем
Не для девического вздоха.
1922
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
