«Ну, вот – ещё один споткнулся. Вроде не порог я да и не плетень, но передо мной постоянно людская толпа топчется. Порой кажется, что еще немного, и кто-нибудь из них спросит: «Кто крайний?». Или того хлестче — треснется об меня непробиваемой головой очередной «новый русский рационализатор» и запросто выдаст фразу: «Почем нынче «Камень преткновения?». С содроганием жду такого момента. Хотя… Большей частью охотники до меня — народ башковитый, думающий: разные ученые, изобретатели, мыслители. Одним словом – творческая интеллигенция, хотя встречаются и народные умельцы. Эти даже смекалистее. Хватка у них круче и руки растут обычно из того места, откуда и должны расти. Мой друг – Вечный двигатель тоже жалуется на огромную очередь. Тоже устал. Уж скорей бы его изобрели наконец-то – хоть успокоится товарищ.
Мне хорошо, я в отличие от вечного скитальца-двигателя, лежу себе и лежу поперек всех дорог, мхом зарос, пугаю своим видом новеньких, кто вступает на дорогу, ко мне ведущую. Да! Я такой – через меня еще никто не перешагивал. Обходить-обходили. Было дело, не отрицаю. И не раз было. Гении-то в природе не переводятся. То тут, то там всплывают, в самых неожиданных местах. Так вот эти самые дотошные, занудливые умники научились находить потайные лазейки, которые я максимально добросовестно маскирую. На то они и гении. А я, если уж говорить начистоту, потворствую порой, выступая в роли наблюдателя.
Знаете, это всё враки — про то, что «под лежачий камень вода не течет». Под меня – запросто. Но экономно, дозировано. Учет и контроль! Позаимствовал идею у коммунальных служб – уж больно нравятся мне счетчики. Да и науке надо помогать. Она вся на мне одном и держится. Эдакий «свадебный генераллисимус».
Что-то заболтался я. Справа подкоп очередной ведут, технику подогнали. Вот смешные: думают, что меня можно сдвинуть железякой. Да будь она в сто раз мощнее, ни в какое сравнение не идет с одной маленькой человеческой извилиной. А если их много?! Да еще в одной голове?! Все правильно. Такого я сразу в свои подземные катакомбы отправляю, да еще фонариком подсвечиваю – в конце туннеля. Мой свет самый манящий.
Всё. Ушёл в себя».
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,—
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.
Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.
Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?
Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.
За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.
И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,—
Встанет утро победы торжественной
На века.
1946
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
