Ранее утро 22 мая 2501 года, в кабинете губернатор Москвы и Московской области, сквозь стекла его окон сияет солнечные майские лучи ослепительного солнца, и эти лучи согревают кабинет градоначальника. Борису Николаевичу только сто сообщил заместитель Борис Немцов, о том, что губернатор провинции Санкт-Петербург Владимир Яковлев, чем-то обеспокоен, и с минуту на минуту выйдет с ним на связь, появится на его мониторе в уютном кабинете губернатора Москвы, чтоб обсудить с ним последние новости о пришельце из 21 века.
Борис Николаевич все прекрасно уже знал, и был осведомлен о происходящем в соседней провинции, он ждал с нетерпением последних новостей от самого Яковлева, его друга и соратника. И вот на огромном мониторе будущего появилось изображения Владимира, который находился в своем кабинете в Петербурге, Яковлев был очень встревожен и озабочен, и нервно начал разговор.
- Борис Николаевич, вы уже в курсе, что у нас тут происходит? Вы наверно знаете о пришельце из прошлого?
- Конечно, конечно Володя, мои люди держать меня в курсе всего.
-Так вот Борис Николаевич, этот пришелец, мало того что он полюбил нашу девушку и не хочет возвращаться обратно, он еще к тому же сбежал из тюрьмы, после того как мы его изолировали на время. Он начал активно действовать и познакомился с судьей Татьяной Лопаткиной, не знаю даже, как он о ней узнал.
- Да это осложняет дело, Володя, Татьяна - это еще та штучка, и она уже знает все об этом пришельце, Владимир, его надо непременно поймать этого пришельца и отправить в 21 век немедленно!
- Вы знаете, Борис Николаевич накануне, перед тем как с ним встретится, я всю ночь изучал историю о нем, об этом пришельце, у Андрея Мастера мания к женщинам, он их просто обожает, и женщин у него в его времени много.
- Да он просто обычный бабник Володя! Чего он привязался еще и к нашим юбкам, ему там женщин, не хватает что ли?
- Я пытался его вразумить, но он словно каменная глыба, и эта девушка его Алена, еще хуже, настоящая хамка.
- Про его Алену, я тоже все уже знаю, у вас там все запущенно, как нам его наказать Владимир Александрович?
- Это будет теперь очень сложно сделать Борис Николаевич, и у нас будут проблемы, если об этом узнают средства массовой информации.
- Я думаю Владимир Александрович, придется рассмотреть вариант с Марсом, сослать его туда на какое-то время.
- А девки?
- Да бог с ними, все ровно им не поверят, поверят только нам, мы ведь с вами сила!
-Хорошо Борис Николаевич, я подумаю над этим.
- Думайте, думайте пока еще не поздно.
- Ну, счастливо Борис Николаевич!
- Счастливо Володя!
Борис Николаевич являлся влиятельной фигурой в 26 веке, в Москве и области за те 10 лет, что он был у руля власти, многие пытались его сместить с кресла, но ничего, никому это не удавалось, так и держался он за свое место, пока не появились эти осложнения и проблемы.
А его лучший друг губернатор провинции Санкт-Петербург Яковлев, любил помогать Борису в его политической карьере и поддерживал своего соратника, так же как и Борис Николаевич, поддерживал губернатора Санкт-Петербурга.
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
