Гениальность – явление не столь редкое, как это нам порой кажется, хотя и не такое частое, как считают историки литературы, историки стран, а тем более газеты
Привет потомки! Помните бессмертную формулу – если б молодость знала, если б старость могла? А как Вы думаете, что бы она смогла – моя старость? Ах, Вы об этом не думаете… Ну, и правильно делаете!
Ну, а вот, например, - сколько единиц этой Вашей хваленой информации вмещает записанный в формате Ди Ви Ди музыкальный порнофильм «Я так хочу мою любимую жирафу»? Я думаю – несколько миллионов этих Ваших байтов…
А стихотворение А. С. «Я помню…», записанное в режиме простого электронного блокнотика, замаскированного под бумажный лист?
А может у Пушкина не те байты? Может, у него какие-то особенные байты? Что Вы об этом думаете, а…? Ничего не думаете? … Ну, и правильно делаете.
* * *
С чего начинается новый день в иудейском государстве? Элементарно, мой юный друг, с появления на небосклоне первой звезды, зажигания свечей и плотного ужина под молитвы. А потом?
Потом тихая израильская ночь… Вопли под музыку – транс до утра. И бурные проявления любви под каждым кустиком…
И все эти библейские чудеса сотворяют одни и те же люди....
* * *
Что является продолжением твоей руки, потомок мой?
Чашка кофе?
Клавиатура компьютера?
Кухонный нож?!
* * *
Волки позорные!!! Опять повысили цены на бензин… На какие такие шиши я буду заправлять мою любимую зажигалку?
* * *
Простой израильский дворник подметает герцлийские улицы и бормочет сам себе на родненьком русском.
- «Палое небо» сметая с пути,
землю святую я вновь обнажаю…
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
