Мнение специалиста по теории вероятности о гениальном математике, по сути создателе этой сложнейшей и удивительнейшей части науки, вряд ли может быть объективным. Но все же, осмелюсь его выразить. Когда-то давно, еще в детстве, я не знала о математике ничего, кроме того, что написано в обычном общеобразовательном учебнике. И возможно, так никогда и не узнала бы. Но по счастливой случайности папа принес мне однажды номер журнала «Квант». Небольшой объем, скромный переплет, черно-белые изображения. Ничего особенного на первый взгляд. Однако прочитав его, я улетела в иное измерение! Мне открылся невидимый красочный совершенный мир странных, одержимых идеями людей, необычных задач, статей про то же, что в учебниках, но вывернутое наизнанку, разрезанное на кусочки и сложенное в иных вариациях.
Мне открылся мир другой математики – Колмогоровской! Ведь именно он был одним из главных создателей и вдохновителей журнала. Сейчас я могу отчетливо осознавать и говорить – мой путь на математический факультет лучшего университета в мире, МГУ им. Ломоносова, открылся благодаря ему – Андрею Николаевичу Колмогорову. Журнал «Квант», олимпиады, учитель математики, который сам когда-то был учеником Колмогорова. Все в моей жизни незаметно, невидимо вело к науке. Провидение Божие? Да, если учесть, что проводником его всегда бывает человек. Можно ли сомневаться в гении Андрея Николаевича? Нисколько. Свидетельством тому – блистательные труды: тригонометрические и ортогональные ряды, теория меры и интеграла, математическая логика, теория приближений, геометрия, топология, функциональный анализ, дифференциальные уравнения и динамические системы. Теория вероятностей, математическая статистика, теория информации, история математики. Если же говорить о прикладных исследованиях, то надо добавить к этому списку работы по механике, биологии, геологии, теории стрельбы, теории стихосложения, кристаллизации металлов, теории автоматов. И во всем он первооткрыватель, основоположник, революционер!
Что есть гениальность? Это Божья искра, порождающая огонь, который распространяется от источника в мир через души других людей. Колмогоров всегда верил в своих учеников, верил в любого человека! Он, как ювелир, интуитивно находил таланты, нащупывал скрытые грани в природном алмазе, умел отшлифовать, не повредив внутреннего света и чистоты индивидуальности. Ученый вырастил целую плеяду одаренных учеников, отдавших науке счастье своих прозрений. Вот только академики и членкоры: И.В. Арнольд, А.А.Боровков, И.М.Гельфанд, А.Н.Мальцев, М.Д.Миллионщиков, В.С.Михалевич, С.М.Никольский, А.М.Обухов, Ю.В.Прохоров, Я.Г.Синай, Б.В. Гнедиенко, С.Х.Сираждинов, В.А.Статулявичюс, Л.Н.Большев, А.С.Монин, Б.А.Севастьянов, А.Н.Ширяев. Давайте зададимся вопросом: для чего знаменитому, признанному гению, прижизненному классику и творцу математики в нескольких десятках ее течений и ответвлений, треть своей жизни тратить на педагогику? Известно, что Колмогоров болел душой за молодежь, тянущуюся к науке, за не уверенных в себе юнцов, задавленных гранитными пластами мировых знаний, изложенных в сухих учебниках. На пике творческой зрелости, известности и признания он бросил всё ради реформы математического образования. Создал знаменитую ФМШ – физико-математическую школу-интернат при МГУ, в которой сам лично вел семинары, открывал научные дискуссии, ходил с учениками в походы. Многих выпускников этого уникального заведения я узнала лично, когда училась в университете. Могу сказать – это математически счастливые люди! Странное выражение? Но точнее выразиться сложно.
Образовательная система несовершенна, Колмогоров это понял сам и пытался доказать другим. Нельзя давать ответы, не задав вопросов. В любом учебнике по математике мы видим утверждения, определения, готовые доказательства. Но нигде мы не найдем причин, истоков, тех самых вопросов, на которые искали ответы великие, когда доказывали теоремы, придумывали аксиомы и формулировали строгие определения каждого понятия. Колмогоров работал над новыми современными методиками в духе поиска противоречий, попыток найти новое, совершения ошибок. В книге «Беседы о математике и математиках» Б. М. Писаревский и В. Т. Харин заметили: «В свое время А. Н. Колмогоров анализировал понятие математической одаренности. К элементам таковой он относил алгоритмические способности (нахождение удачных, нестандартных путей преобразования сложных выражений, решения уравнений), геометрическую интуицию, а также искусство "последовательного логического рассуждения", особенно умение логически мыслить в задачах с новой, нестандартной постановкой». Колмогоров видел, что нельзя всех учить одинаково. Есть таланты, будущие светила, благодаря которым наука способна двигаться дальше, развиваться и совершенствоваться. И таланты нуждаются в серьезной поддержке, в адекватном обучении: не стандартном, направленном на исследование и поиск, а не на запоминание готового ответа. Простая мысль? Вполне. Прав ли был гений, что тратил себя на будущее, забыв о настоящем?
Государство решило, что не прав. Государству было трудно понять, зачем математика интересует область воспитания. В педагогике разберутся свои гении, решили там! Андрей Николаевич потерпел фиаско, впервые в жизни его светлые искренние идеи не были восприняты и оценены по достоинству. Почему? Исторические причины поражений находятся в сфере многомерного и непредсказуемого человеческого фактора. Включились скрытые механизмы страха: «как бы чего не вышло». Колмогоров тяжело переживал провал и вынужден был реализовывать замысел не в обширном океане, а лишь в узком коридоре возможностей. Через этот «коридор» мир обрел его последователей. А представим себе на минутку, что все бы удалось. И Андрей Николаевич реализовал проект реформы образования. Сколько сейчас было бы новых технологий, сколько свершилось бы открытий людьми, которым не попался в свое время скромный журнал «Квант»! Чем они заняты сейчас, не найденные таланты? Считают финансы, прогнозируют рынки, торгуют машинами, налаживают учетные системы... Счастливы ли они? Ведь это о них болело сердце гения на исходе жизни. Я вспоминаю как огромное состоявшееся счастье годы учебы в университете, пронизанные светом открытий великого ученого, наполненные его детищем – наукой! Тонкая незримая нить между ним и мной, между его желанием подарить свет и моей надеждой найти в темноте «своих» не оборвалась, не потерялась… Она продолжится дальше – к моим детям, к моим ученикам. А значит гений прав!
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.
Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель,
Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь
И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,
Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.
Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.
Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,
Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?
II
Вы все, паладины Зеленого Храма,
Над пасмурным морем следившие румб,
Гонзальво и Кук, Лаперуз и де-Гама,
Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!
Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий,
Синдбад-Мореход и могучий Улисс,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!
А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в темном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!
И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!
Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена,
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!
И кажется — в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.
С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»
И карлики с птицами спорят за гнезда,
И нежен у девушек профиль лица…
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!
III
Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Как веселые матросы
Поспешат в знакомый порт.
Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может черный арбалет.
Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несется запах сладкий
От готовящихся блюд.
А в заплеванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.
Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.
Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.
А потом бледнеть от злости,
Амулет зажать в полу,
Всё проигрывая в кости
На затоптанном полу.
Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лет,
Только рупор капитана
Их к отплытью призовет.
IV
Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.
Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.
Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.
Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною.
В штурвал вцепляется — другою.
Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.
И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.
Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря —
О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога!—
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
