Артём нажал кнопку вызова лифта, услышал, как он начал спускаться с какого-то из верхних этажей. Дома его сегодня ждать некому – сына призвали в армию на срочную службу несколько месяцев назад, весенним призывом. Вступительные экзамены в университет в прошлом году не сдал – на математике срезался. Теперь вот высшее образование после армии получать будет. Письма пишет, что всё нормально. Жена в отпуске, на днях уехала в Уфу, к младшей сестре. Та вместе с мужем держат небольшой обувной магазинчик. Какие-то у них там с этим магазином заморочки – в другое помещение переезжать задумали, чего-то ещё набежало... Позвонили, на помощь рассчитывают – с дочкой какое-то время помочь, из садика забирать, покормить, занять. Лена всё равно планировала как-то у сестры в гостях побывать, так что быстро собралась и поехала.
Теперь вот сам себе хозяин, холостяковать будем. Зашёл по пути с работы в магазин, взял чего попроще перекусить приготовить. Колбасы полукопчёной, сыра небольшую нарезку, хлеба батон, пива баночного побольше захватил, специально к пиву набрал пакетиков с солёными сухариками, с орешками, с рыбной струганиной. Сяду, мол, перед теликом, и с пивком чудесно вечер скоротаю. От провайдера по электронной почте вчера было сообщение, что сегодня Интернета не будет в связи с какими-то у них техническими работами, поэтому придётся включать не компьютер, а телевизор, который в большой комнате теперь месяцами не включается. Жена смотрит свои сериалы на кухне, по небольшому телевизору. Артём какие-то телепередачи – в основном, новостные или канал "Культура" – смотрит тоже только там же, во время еды. Всё остальное досуговое время – за компьютером, как друзья говорят – "подсел на Интернет". Это уж точно, своего рода – некоторая зависимость, мания. Свой сайт создал, рассылки ведёт, в форумах участвует, знакомые по всему миру есть.
Какие-то странные ощущения по дороге от магазина до дома вдруг появились. Как будто следит за ним кто-то... Артём уж и оглядывался несколько раз – вроде бы ничего подозрительного не видно. Если точнее – то не следят, в том смысле, что никто за ним не крадётся, за деревья и столбы не прячется, из-за угла не выглядывает. А смотрят за ним как бы сверху что ли, этаким "всевидящим оком". Что за нелепое чувство? Зашёл в подъезд, один зашёл, никто вместе с ним не заходил, а ощущение, что за ним следят, осталось...
Лифт остановился, открылись дверцы лифтовой шахты. Артём, оглянувшись ещё раз (никого!), зашёл вовнутрь, дверцы закрылись, лифт пошёл вверх. Странно, но ведь и здесь чувство наличия где-то рядом какого-то "всевидящего ока" не исчезло!..
Вдруг лифт плавно остановился не доходя второго этажа, и так же плавно пошёл вниз. А это что за напасть!?.. Дверцы открылись, и в лифт вошёл молодой человек. Если бы в другой ситуации, сказал бы, что ни в лице незнакомца, ни в его одежде, абсолютно ни в чём нет ничего примечательного или необычного, не обратил бы на него никакого внимания. Но, вот он вошёл, дверцы закрылись, и Артёму стало ясно – источник и причина всего, что с ним происходит в течение последних десяти минут, вот это и есть этот молодой человек.
Незнакомец взглянул прямо в глаза Артёму. Это было уже не просто "всевидящее око". Артём проваливался в этот взгляд, в эти глаза как в какую-то бездну, как будто он летит в космосе, звёзды, которые вдали, впереди, приближаются очень медленно, постепенно как бы расступаясь, чем они становятся ближе, тем скорость их приближения возрастает, те, что оказываются сбоку, сверху, снизу, промелькивают с высокой скоростью и исчезают где-то сзади. Артём потерял сознание...
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
