День третий. 26 июня. Музей естествознания и переезд в Братиславу.
Сегодня с утра теплее и почти без ветра, поэтому открылись некоторые летние кафе. Андреи снова занимались машиной, поэтому я, Миша и Даша провели утро в Музее естествознания.
Он так же бесплатен для детей и фотоснимков, просторен и полон публики. Нижний этаж занимают экспозиция минералов, включая метеориты, и залы, посвященные эволюции жизни, на втором этаже представлены чучела животных. Интерактива в музее естествознания меньше, чем в Техническом, но кое-что интересное найти можно. Например, качая специальный насос, вызвать извержение вулкана или с помощью компьютерной графики узнать, как бы выглядело твое лицо, если бы ты был неандертальцем или еще кем подревнее. Кстати, это изображение можно выслать на любой электронный адрес. В зале, посвященном происхождению человека, можно сфотографироваться со скелетом австралопитека Люси и походить по следам первобытных людей. Самый впечатляющий экспонат в музее - челюсти кита, обрамляющие вход в зал, где находится полный его скелет.
Однако времени было не так много, и музей пришлось покинуть. Мы еще погуляли в сквере перед музеем, где находится монумент в честь Марии-Терезии. Будучи дочерью и наследницей Карла VI, последнего из мужчин в роде Габсбургов, эта королева проявила удивительную для женщины энергию в деле сохранения целостности империи. Выиграв войны с претендентами на большие куски австрийских земель, она занялась реформами в духе «просвещенного абсолютизма». Когда императрица умерла, даже заклятый враг, прусский король Фридрих II, сказал уважительно: «Она прославила свой трон и свой род».
В половине пятого нас ждал теплоход до Братиславы. Оба Андрея должны были приехать в этот город на машине, а я с детьми - на теплоходе. Мы взошли на борт первыми и собирались уже занять места "у окошка", но обслуживавший судно матрос обратил наше внимание на тот факт, что на билетах выбиты номера кресел. Наши места оказались в среднем ряду, а самолетные спинки заслоняли всякий обзор. Кататься по реке и не видеть ее - что может быть досаднее! Нарушать за границей не хотелось, но и сидеть в центре тоже. Мы подождали, пока матрос займется швартовом, встали, обнаружили, что в среднем ряду вообще никого нет, и с почти спокойной совестью перебежали к окну.
Официально это судно называется "Дунайский скоростной теплоход Twin City Liner", а в просторечии - катамаран, за сдвоенный корпус. Идет он со средней скоростью 50 км/ч, а может развивать до 72, это мы узнали из короткой лекции, которую, как в самолете, прочли на трех языках: немецком, словацком и английском. Поэтому в Братиславе мы оказались раньше мужчин.
Дунай в этом году поднялся в связи с дождями, залившими Европу. Вода его не голубая, а, скорее, цвета фисташки с молоком. Течение быстрое, поскольку на нем нет ни одной ГЭС, как на Волге, да и как им быть, если рка протекает через несколько стран, и ни одна не хочет быть затопленной водохранилищем. По пути мы видели десяток ветряков, пару лебедей и избушки на сваях, но с солнечными батареями на крышах. Это, скорее всего, были рыбацкие домики. Движение по реке несильное: мы встретили три теплохода, баржу и "Метеор".
В каком месте мы пересекли границу со Словакией, я не знаю: она никак не обозначена. Плыли всего час пятнадцать и очень скоро увидели Братиславу с ее замком на горе.
Поскольку Андреи задерживались, а мы замерзли, решили самостоятельно заселиться в отель "Грация", благо он был забронирован. Называется он даже не отель, а ботел, поскольку располагается на дебаркадере и внутри устроен, как теплоход. Его даже немного качает. Комнатки как каюты, маленькие, но уютные, с удобствами в номере, телевизором и холодильником. Наш номер - по-словацки "и́зба" - находился "на нижней палубе", совсем близко к воде. Эта мутная фисташковая вода стремительно неслась совсем рядом, неся ветки, бревна и прочий мусор. Мне даже сон ночью приснился, будто я совсем одна на большом плоту держу круговую оборону от полчища врагов.
Ужинать мы хотели в ресторане с национальным оформлением. Нашли такой в подвальчике. Там было сыро и душно, но раскрашенные своды, расписные драпировки, лепнина и общая усталость прекратили дальнейшие поиски. В меню, кроме обычных, значились блюда "на две особы". Мы заказали одно такое и доедали его уже впятером. Вкусно, если не считать изобилия жгучего до слез перца. Семеныч заказал местный суп. По его словам, было вкусно, но овощи в суп закладывались неочищенными...
Фотографии можно посмотреть по ссылке:
http://www.vesti.sch690.info/12_Stranici_uchiteley/Kozlova/Avstriyskaya_ballada_Leto_%202013/26_june/Foto.htm
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела -
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела!
Ни объятья невозможны, ни измена.
* * *
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
лишь согласное гуденье насекомых.
* * *
Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро - лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним - легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
* * *
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далёко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
* * *
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела -
все равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я - не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
* * *
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, - или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
* * *
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
* * *
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
* * *
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
март 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
