Началось и закончилось путешествие в Вене, но сейчас мы в Венгрии.
День шестой. 29 июня. Просто Буда
В этот день мы решили самостоятельно обследовать Буду.
Дом, где мы живем, находится в районе Белварош - это, как говорит путеводитель, "историческое ядро исторического центра", находящее на месте Контра-Аквинума, римского укрепленного пункта на равнинной стороне Дуная. До набережной пять минут ходьбы. Но мы сделали крюк в сторону Центрального рынка, который тоже является достопримечательностью города. Его металлический каркас разработал Густав Эйфель, а крыша отделана цветной фарфоровой черепицей Жолнаи - венгерский, если можно так выразиться, специалитет. Внутри множество лесенок, переходов, свежих продуктов на первом этаже и сувенирных лавок на втором.
Будапешт называют "городом мостов". Самый старый из них - Цепной, или Львиный, или Старая Дама. Официальное название - мост Сечени - было дано ему в честь пятидесятилетия со дня открытия. По легенде, графу Иштвану Сечени, известному венгерскому политику и меценату, сообщили о тяжелой болезни матери. Однако на Дунае начался ледоход, и графу пришлось неделю ждать переправы. За это время мать умерла, и Сечени дал обещание построить мост. Мост был сооружен к 1849 году, когда Сечени уже не было в живых.
Самый красивый - мост Свободы, или мост Франца-Иосифа. При строительстве император сам вбил последний, серебряный, гвоздь, при помощи кнопки приведя в движение специальный молот. На каждой из четырех мачт моста сидят мифические птицы турулы, между ними - королевский герб.
Дунай мы перешли по мосту Франца-Иосифа и оказались перед входом в пещерную церковь. В средние века в пещере жил отшельник святой Иван, или Иштван. К нему приходили люди с просьбами об исцелении, и он всем отвечал: "Омойтесь водами источника близ пещеры". Перед пещерой стоит памятник первому венгерскому королю Иштвану. Внутри можно фотографировать, есть аудиогид, правда, не на русском. Я думала, что пещеру увеличивали кайлами, смотрела на неровности стен, представляла, какой тяжкий это труд, а оказалось, монахи ордена паулинов воспользовались взрывчаткой.
От входа в церковь мы стали подниматься на гору Геллерта, которая получила свое название в честь мученически погибшего епископа, святого Геллерта Венгерского, распространявшего в Венгрии христианство. Возможно, это делалось излишне жестоко, потому что в середине 11 века язычники подняли восстание против новой религии. Толпа схватила Геллерта, заколотила его в бочку, обитую изнутри гвоздями, и сбросила с горы в Дунай. Геллерту установлен красивый памятник в окружении колоннады и с водопадом у подножия.
Дорога на вершину довольно пологая, но все равно придется подняться на 140 метров от уровня Дуная. На одной из лестниц видели местного "наперсточника", а в зарослях деревьев - лесных голубей-вяхирей. С вершине горы открываются лучшие виды на город, поэтому здесь всегда много любителей прекрасного с фототехникой.
Здесь же возвышается памятник Свободы высотой 40 метров. Это женская фигура с пальмовой ветвью в поднятых руках. Если смотреть издалека, фигура имеет специфический узнаваемый силуэт и за это в народе называется "открывашкой".
Позади "открывашки" стоит военное укрепление Габсбургов - Цитадель, а вокруг нее - пушки времен второй мировой; их детали можно крутить, по ним можно лазить, в общем, радость для мальчиков.
Отсюда начинается крутой спуск к Дунаю. Внизу находится небольшой скверик, в котором сидит бронзовая Сисси - императрица Элизабет, или Эржебет, Австрийская, жена императора Франца-Иосифа. Урожденная баварская принцесса, она любила Венгрию, и Венгрия любила ее. Вечная странница, Сисси окружена тисами и грустно смотрит на Дунай.
Вечер был посвящен купальне Сечени.
Венгрия входит в число пяти самых богатых термальными водами стран мира, в ней более тысячи источников с теплой или даже горячей водой и более шестидесяти тысяч источников вообще. Термальные воды есть и на территории Будапешта - не менее восьмидесяти источников - но все они находились в холмистой Буде (как мы помним, слово "буда" означает "вода"). В середине девятнадцатого века венгры решили и в Пеште что-то накопать, потратили 10 лет, чтобы пробурить километровую скважину, из которой пошла вода температурой 76 градусов. В этом месте была построена водолечебница, которая без изменений дошла до наших дней.
Сама купальня была построена в 1913 году. Это три разнотемпературных бассейна на улице, от 16 до 45 градусов, и система крытых бассейнов. Вода насыщена сероводородом, чувствуются испарения. Не знаю, существовала ли сто лет назад такая экзотика, как сауна, теперь есть и функционирует неплохо, есть даже аромасауна. Работают купальни в течение всего года до 22 часов ежедневно...
День седьмой. 30 июня. С острова Маргит в Хевиз.
К одиннадцати часам сдали хозяевам апартаменты и, загрузив вещи в машину, поехали гулять на остров Маргит, где устроен большой городской парк с беговой дорожкой на пять километров, маленьким зоопарком с оленями, павлинами и аистами, стрижеными газонами, клумбами, прудиком, полным цветущих кувшинок, и прокатом велосипедов всех мастей.
Изначально остров назывался Заячим, поскольку на нем водилось много этой дичи, что позволяло венгерской знати выезжать сюда на легкую охоту. В самом деле, куда деваться зайцу, если длина острова - два с половиной километра, а ширина - не более пятисот метров.
Теперь остров посвящен канонизированной в 1943 году принцессе Маргарите, дочери короля Белы IV. Он жил в тринадцатом веке, когда Венгрия была разоряема монголо-татарами, и пообещал отдать Богу не рожденную еще дочь в случае избавления от напасти. Случайно или нет, однако именно в год появления на свет Маргариты Батый ушел из Венгрии, и спустя десять лет принцесса оказалась в доминиканском монастыре на Заячьем острове. Развалины этого монастыря существуют до сих пор, по ним можно ходить.
Попадают на остров пешком, на автобусе или на велорикше, частный транспорт здесь запрещен. Мост Маргит, связывающий остров и берега Дуная, интересен тем, что состоит из двух частей, соединённых на острове под углом в 165° друг к другу.
На острове тоже есть геотермальные источники и, как следствие, купальни и бальнеологические отели.
Мы половили ящериц на руинах монастыря, посмотрели на мальков и черепашек в японском садике, поели дикой шелковицы и отправились в следующий пункт нашей отпускной программы - город Хевиз.
Миновав западную часть Карпат, мы оказались на Среднедунайской равнине, которая некогда была дном паннонского моря. Здесь довольно плодородные почвы, поэтому по сторонам от дорог зреют бесконечные поля кукурузы, подсолнечника, пшеницы и прочей основы аграрного благосостояния. Дороги - мечта. Местность сельская, небольшие поселочки на пару сотен жителей, но асфальт ровный и разметка свежая.
Перекусили в кафе городка Замарди, который стоит на берегу Балатона. Вышли на берег озера: солнечно, но ветрено, на воде барашки и серфингисты. В небе несколько ярких кайтов. Цвет воды - как у молочно-зеленого опала. На окраине самого городка стоит большая коллекция старой советской военной техники, особенно много машин связи.
В Хевизе заселились в маленький частный отельчик, вмещающий всего четырнадцать человек. Как потом оказалось, еще ближе к купальням расположен всего один отель, так что ходить будет недалеко. Номер-студия с хорошенькой кухонной мебелью и электрической плитой, площадь комнаты 35 метров, большая терраса. Поначалу нас очень напрягло, что упомянутая терраса выходит на автобусную остановку, куда каждые десять минут приходит очередной "Икарус", однако ожидаемого запаха дизтоплива так и не последовало. Специально сидели на террасе (второй этаж), встречая автобусы - кроме шума, ничего. А дома на пятом этаже, стоит автобусу, нет, не постоять пять минут, а просто проехать мимо, уже хоть нос зажимай.
Но комары здесь - зве-ери! Редкие, но очень большие...
Три старухи с вязаньем в глубоких креслах
толкуют в холле о муках крестных;
пансион "Аккадемиа" вместе со
всей Вселенной плывет к Рождеству под рокот
телевизора; сунув гроссбух под локоть,
клерк поворачивает колесо.
II
И восходит в свой номер на борт по трапу
постоялец, несущий в кармане граппу,
совершенный никто, человек в плаще,
потерявший память, отчизну, сына;
по горбу его плачет в лесах осина,
если кто-то плачет о нем вообще.
III
Венецийских церквей, как сервизов чайных,
слышен звон в коробке из-под случайных
жизней. Бронзовый осьминог
люстры в трельяже, заросшем ряской,
лижет набрякший слезами, лаской,
грязными снами сырой станок.
IV
Адриатика ночью восточным ветром
канал наполняет, как ванну, с верхом,
лодки качает, как люльки; фиш,
а не вол в изголовьи встает ночами,
и звезда морская в окне лучами
штору шевелит, покуда спишь.
V
Так и будем жить, заливая мертвой
водой стеклянной графина мокрый
пламень граппы, кромсая леща, а не
птицу-гуся, чтобы нас насытил
предок хордовый Твой, Спаситель,
зимней ночью в сырой стране.
VI
Рождество без снега, шаров и ели,
у моря, стесненного картой в теле;
створку моллюска пустив ко дну,
пряча лицо, но спиной пленяя,
Время выходит из волн, меняя
стрелку на башне - ее одну.
VII
Тонущий город, где твердый разум
внезапно становится мокрым глазом,
где сфинксов северных южный брат,
знающий грамоте лев крылатый,
книгу захлопнув, не крикнет "ратуй!",
в плеске зеркал захлебнуться рад.
VIII
Гондолу бьет о гнилые сваи.
Звук отрицает себя, слова и
слух; а также державу ту,
где руки тянутся хвойным лесом
перед мелким, но хищным бесом
и слюну леденит во рту.
IX
Скрестим же с левой, вобравшей когти,
правую лапу, согнувши в локте;
жест получим, похожий на
молот в серпе, - и, как чорт Солохе,
храбро покажем его эпохе,
принявшей образ дурного сна.
X
Тело в плаще обживает сферы,
где у Софии, Надежды, Веры
и Любви нет грядущего, но всегда
есть настоящее, сколь бы горек
не был вкус поцелуев эбре и гоек,
и города, где стопа следа
XI
не оставляет - как челн на глади
водной, любое пространство сзади,
взятое в цифрах, сводя к нулю -
не оставляет следов глубоких
на площадях, как "прощай" широких,
в улицах узких, как звук "люблю".
XII
Шпили, колонны, резьба, лепнина
арок, мостов и дворцов; взгляни на-
верх: увидишь улыбку льва
на охваченной ветров, как платьем, башне,
несокрушимой, как злак вне пашни,
с поясом времени вместо рва.
XIII
Ночь на Сан-Марко. Прохожий с мятым
лицом, сравнимым во тьме со снятым
с безымянного пальца кольцом, грызя
ноготь, смотрит, объят покоем,
в то "никуда", задержаться в коем
мысли можно, зрачку - нельзя.
XIV
Там, за нигде, за его пределом
- черным, бесцветным, возможно, белым -
есть какая-то вещь, предмет.
Может быть, тело. В эпоху тренья
скорость света есть скорость зренья;
даже тогда, когда света нет.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
