Наконец-то! Наконец-то Таможне возвращают её старинное здание! Слава Богу! Теперь многочисленные директора уважаемого заведения смогут, как и полагается элите, расположиться со всеми удобствами и секретаршами в центре Питера, в старинном особняке на Малой Неве, на Васильевском. В том особняке, который и был построен аж в 1830 году – именно для таможни.
В том билдинге, где теперь теснится это многоуважаемое ведомство, места мало. Очень мало. Подросли детки и племянники директоров и их секретарш – их надо где-то разместить. Поблизости от себя. На приличную зарплату. Да набрать людей, которые выполняли бы приказы деток и племянников. Да ещё людей – исправлять сделанное по приказам деток и племянников. Тесно, одним словом. Ведь и работать кто-то должен. Россия-то уже ничего не производит – всё привозное, всё через Питерский порт перепускается, всё растаможить, проверить, наркотики там… придержать маленько товар, чтобы клиент не жался, поводить клиента на поводке, чтобы сдох и заплатил, как приличным людям платить положено. Много людей надо. Много.
Но вопрос решается. В сентябре выкинут из дома на Малой Неве Институт Русской Литературы и отдадут директорам Таможни.
Институт Русской Литературы ещё называют Пушкинским Домом. Там какие-то рукописи хранятся, книжки какие-то, архивы какие-то… Каких-то писателей… Ну, Пушкина… Булгакова… Кого-то ещё… Барахло всякое. Перевезут за город эту рухлядь – не выкинут же? У приличного человека спроси, у того же племянника директора, что за Пушкин?.. Что за Державин?.. Актер, блин, кажется, – скажет племянник, – да и махнет рукой. Да и пойдёт бренч-маркетинг конферировать, контент и ребрендинг круизировать, ебитду, блин, считать. Делом, блин, пойдёт заниматься.
А если вы считаете, что ЕБИТДА – это матерное слово, извините, блин, вы – отсталый человек, быдло! Привожу справку: ЕБИТДА (сокр. от англ. Earnings before Interest, Taxes, Depreciation and Amortization) – аналитический показатель, равный объёму прибыли до вычета расходов по уплате налогов, процентов и начисленной амортизации. Поняли? И если вы считаете, что можно сказать ПРОСТО ПРИБЫЛЬ, то вы – быдло. И место вам там же. Где-нибудь в Институте Русской Литературы. Вы хоть «Лукоморье» это читали? Ни одного русского слова! Ни мерчендайзера, ни промоутера, ни фрилансера, ни лизинга с ипотекой, ни той же ебитды! Невежество, блин!
Вот такие, блин, дела!
Ну, не буду делать вид, что я – продвинутый МЭН. Нет. Не МЭН я. Не продвинутый. Хотя и сочувствую директорам таможни.
Я всем сочувствую. Сочувствую тем благородным чиновникам, которые хотели перевезти импрессионистов из Эрмитажа в Москву. Не дали им. Простонародье кинулось подписи собирать по соцсетям. Собрало, блин. Много. А какое приличное дело провалили. Половину импрессионистов бы можно было по рукам пустить – кто бы их там считал, в Москве. Такие БАБКИ из рук ушли! Обидно! Сочувствую!
И винюсь за простонародье – отсталые, простите их, господа ТОП-МЕНЕДЖЕРЫ!
Вот интеллигенция наша – другое дело. Молчит культурно. Когда девочки из группы «Бешенные Письки» в церкви какой-то сплясали в знак протеста, рявкнула интеллигенция. Откуда взялась только, да в таком количестве? Басилашвили, Рязанов, Шевчук, Макаревич, Жванецкий, Кончаловский, Гинкас, Горбаневская, Герман, Ахеджакова, Хаматова, Улицкая, Акунин, Войнович, Гребенщиков, Миронов, Норштейн, Шендерович, Чухрай … Шестьсот человек, кажись, набралось защищать ДЕВОЧЕК. Когда – по делу, то и выступила интеллигенция. А когда Книжную Лавку Писателей выбрасывают с хорошего торгового места на Невском, то чего шум-то поднимать? Культурно молчат. Потому что – понятие имеют. Или, вот, с Пушкинским домом. Ну чего, спрашивается, шуметь. А простонародье шумит. Какие-то малообразованные сотрудники этого самого Пушкинского Дома просят зайти к ним, на Васильевский, поставить подпись. И ведь побредёт простонародье, подписи начнёт ставить, блин. Не дай Бог – сорвут хорошее дело.
Я предлагаю следующее. Интеллигенция наша подписывала письмо в защиту «Pussy Riot». Надо бы ей, интеллигенции нашей, снова поднатужиться, да и написать письмо в защиту Таможни. В защиту детей и племянников директоров энтой самой Таможни. Не дай Бог простонародье опять сорвёт хорошее дельце!
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
