I. Для начала приведу несколько цитат из всё той же книги Петра Вайля "Стихи про меня".
"Броская живописность молодого Маяковского, его ранняя агрессивная мощь отчетливо ощущалась современниками. "Я привык видеть в нем первого поэта поколения..."—говорит Пастернак о 21-летнем юноше и откровенно рассказывает, как выбирался из-под его воздействия: "Время и общность влияний роднили меня с Маяковским. У нас имелись совпаденья. Я их заметил. Я понимал, что если не сделать чего-то с собою, они в будущем участятся... Не умея назвать этого, я решил отказаться от того, что к ним приводило. Я отказался от романтической манеры". Это пишет Пастернак, который на три года старше, что в молодости много, который сам умеет все." ПВ
"Я, знаете, не читаю Пастернака. Боюсь, еще начнешь подражать", — говорил Заболоцкий. Надежда Мандельштам подтверждает: "Пастернак много лет безраздельно владел всеми поэтами, и никто не мог выбиться из-под его влияния". ПВ
Картина складывается примерно следующая. Пастернак (1890-1960) пытался уйти из-под влияния Маяковского (1893-1930), а Заболоцкий (1903-1958), в свою очередь, избегал читать Пастернака. Позже факел с "олимпийским огнём" Маяковского каким-то образом попал в руки Вознесенского (1933-2010) и тот понёс его дальше. Таким образом, связь между Пастернаком и Вознесенским через ВВ очевидна: Пастернак родился за три года до появления на свет Маяковского, а Вознесенский ровно через три года после его смерти. Осталось только разобраться в роли Заболоцкого.
II. Когда мы "проходили" древнерусский памятник "Слово о полку Игореве", где-то на периферии моего сознания занозой сидела "мысль, растекающаяся по древу". Видимо, мой юный ум не был достаточно пытлив, чтобы, следуя заветам Пастернака, самостоятельно "дойти до самой сути". Позже за меня это сделал Владимир Солоухин, разглядевший в "мысли" белку-мысь.
Теперь, с интересом читая эссе Петра Вайля, я ощущаю потребность разобраться в его отношениях с Владимиром Набоковым, стыдливо прячась за спину Бориса Леонидовича Пастернака.
Не знаю, любил ли Пастернак рыбалку, но в отношении Петра Львовича у меня существуют большие сомнения. С каким,например, цветом у обычного человека ассоциируется наживка , именуемая мотыль? Конечно же с красным! Вот что пишет о мотыле Вайль: "мотыль — не бабочка, а личинка комара, белый червячок, который служит наживкой при ужении рыбы." Справедливости ради следует признать, что среди разновидностей мотыля встречаются личинки красного (Chironomus plumosus) , белого (Corethra plumicornis) и даже чёрного цвета (Culex pipiens). Спросите себя честно, вы раньше слышали о белом мотыле? Лично я - нет. Скорее, говоря о "белом червячке" Вайль путает его с обыкновенным опарышем.
Итак, мне представляется, что Вайль не рыбак. "Так что с того?", - спросите вы. Всё дело в том, что ссылаясь на текст из 22-ой главы "Лолиты" (часть 2) Пётр Львович делает лёгкий булавочный укол, пеняя Набокову на "забвение или незнание русского" при переводе фразы "миллионы мотельных мотылей" ("millions of so-called "millers" в англ. оригинале) : по его мнению, здесь Владимир Владимирович путает ночных мотыльков с наживкой.
Я бы поверил не рыбаку Петру , если бы Набоков не был серьёзным энтомологом, внёсшим весомый вклад в лепидоптерологию (раздел энтомологии, посвященный чешуекрылым), к которым, кстати, и относятся разноусые бабочки (мотыльки, моли), имеющие латинское название Heterocera. Как пишут многие специалисты, контраст между кристально чистым английским Набокова и его "округлым" русским был просто поразителен. Но в данном случае речь идёт о латыни: с трудом верится, что уважающий себя специалист-энтомолог перепутал Heterocera с личинкой Corethra plumicornis. Поэтому в "стремлении дойти" я больше верю Пастернаку, чем Вайлю. А, может быть, насаживая "мотыля" на булавку сомения, Петр Леонидович просто ревновал Владимира Владимировича к образу Лолиты?
Говори. Что ты хочешь сказать? Не о том ли, как шла
Городскою рекою баржа по закатному следу,
Как две трети июня, до двадцать второго числа,
Встав на цыпочки, лето старательно тянется к свету,
Как дыхание липы сквозит в духоте площадей,
Как со всех четырех сторон света гремело в июле?
А что речи нужна позарез подоплека идей
И нешуточный повод - так это тебя обманули.
II
Слышишь: гнилью арбузной пахнул овощной магазин,
За углом в подворотне грохочет порожняя тара,
Ветерок из предместий донес перекличку дрезин,
И архивной листвою покрылся асфальт тротуара.
Урони кубик Рубика наземь, не стоит труда,
Все расчеты насмарку, поешь на дожде винограда,
Сидя в тихом дворе, и воочью увидишь тогда,
Что приходит на память в горах и расщелинах ада.
III
И иди, куда шел. Но, как в бытность твою по ночам,
И особенно в дождь, будет голою веткой упрямо,
Осязая оконные стекла, программный анчар
Трогать раму, что мыла в согласии с азбукой мама.
И хоть уровень школьных познаний моих невысок,
Вижу как наяву: сверху вниз сквозь отверстие в колбе
С приснопамятным шелестом сыпался мелкий песок.
Немудрящий прибор, но какое раздолье для скорби!
IV
Об пол злостью, как тростью, ударь, шельмовства не тая,
Испитой шарлатан с неизменною шаткой треногой,
Чтоб прозрачная призрачная распустилась струя
И озоном запахло под жэковской кровлей убогой.
Локтевым электричеством мебель ужалит - и вновь
Говори, как под пыткой, вне школы и без манифеста,
Раз тебе, недобитку, внушают такую любовь
Это гиблое время и Богом забытое место.
V
В это время вдовец Айзенштадт, сорока семи лет,
Колобродит по кухне и негде достать пипольфена.
Есть ли смысл веселиться, приятель, я думаю, нет,
Даже если он в траурных черных трусах до колена.
В этом месте, веселье которого есть питие,
За порожнею тарой видавшие виды ребята
За Серегу Есенина или Андрюху Шенье
По традиции пропили очередную зарплату.
VI
После смерти я выйду за город, который люблю,
И, подняв к небу морду, рога запрокинув на плечи,
Одержимый печалью, в осенний простор протрублю
То, на что не хватило мне слов человеческой речи.
Как баржа уплывала за поздним закатным лучом,
Как скворчало железное время на левом запястье,
Как заветную дверь отпирали английским ключом...
Говори. Ничего не поделаешь с этой напастью.
1987
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
