«Высказывания могут быть только истинными, или ложными»-Выплясал языком Аристотель, то есть он категорически исключал состояние ТРЕТЬЕ!
Глупость информативной коммуникации исключает любую многомерную лексику, а дух мой многомерен и сущие подозревают даже более...
Все виды Свободы, что испробовало Человечество, не принесло свободу даже единицам пробовавших, за метафизическим исключением некоторых присутствующих ныне и отсутствующих присно...
Единственное нормальное пристрастие живого, думающего организма-Патафизика и «нечеткая логика», создана БУНТУЮЩИМИ...
Патафизика описывает ИСКЛЮЧЕНИЯ, и это радует.
Я, ГРАЖДАНИН МЕРАБ, за любую поделку в физическом мире интеллекта, и ЖИВОПИСЬ ЭЛЬМИРА, подделавшего многое, если не сказать более, что висит в разных супер галереях мира, и я не в стадии осуждения, но ликования, и моя МЕТАФОРНАЯ ПОЭЗИЯ довольна. Дадаизм не умер, хоть нет дела до Дадаизма, но любые сюрреалистические знаки препинания в моих внутренних радиопередачах опять демонстрируют гениальность великого фальсификатора-мага-ОРСОНА УЭЛЛСА!
Разгаворивая с Тристаном Царой(я приведу еще примеры личных общении с создателями разных уклонов недастроиной визуализации мира) недостаточно уверили меня в дадаизме, и диалог был прекращен из-за визитов разных Агностиков с пяти сторон света...
МОЯ ЖЕНА МЕРЛЕН, и я, Гражданин Мераб, были обвинены в ментальных преступлениях святой Терезой Авильской, хоть мы часто объясняли ей нашу НЕПРИЧАСТНОСТЬ В ДИВЕРСИЯХ ПРОТИВ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ ГАЛАКТИКИ.
НИКАКОГО СПИРИТА С ВИРУСОМ ЭБОЛА, я знать не хочу его, и мои онтологические сомнения лишь по поводу моего духовно-мистического происхождения!
Зная многих СОРТИРНЫХ КРЫС,не раз утверждался В ВЕЛИКОЛЕПИИ ИХ УМА, но к сожалению, меня давно предупредили, что ЛЮБОЕ ВОИНСТВУЮЩЕЕ ТЕЛО РАСТВОРЯЕТСЯ В МРАКЕ УНИТАЗА И НЕ ТЕРПИТ ФЕКАЛЬНОЙ ВОДИЦЫ...
В Соликамске я понял, что не склонен доверять мифам о ПЕРВОСОРТНОСТИ ПЕРВОГО СОРТА и моя замысловатая деконструкция всех человеческих подвигов сохраняет весомую тяжесть и по сей день...
Встретив 23 УТРА подряд с Эзрой Паунд, я отверг с мужской гетеросексуальной нежностью его Имажизм, и выпорол уши старика разговорами о Леме Гулливере из Ноттингемшира...
ИСКУССТВО-ЭТО БЛЕФ, НО В ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ СТЕПЕНИ, БЕССТЫДНЫЙ БЛЕФ ДУХОВНОЙ БЕЗЫСХОДНОСТИ ИНДИВИДУУМА, что подтверждают немалые музейные факты!
Всю жизнь прислушиваясь, или вслушиваясь в Каноны, я видел в них ЗАГОВОРЫ,-разные, цветастые, созданные волшебной кистью РЕШАЮЩИХ КОМУ ЖИТЬ, А КОМУ ПОЖИВАТЬ...
Сьюзан Макклери, единственная женщина, которой я врезал за то, что она «обнаружила» В ДЕВЯТОЙ СИМФОНИИ БЕТХОВЕНА,-ГИМН ИЗНАСИЛОВАНИЮ, и андрогенные наклонности насильника...
НИКОГДА НЕ ИНТЕРЕСОВАЛСЯ СИОНИСТАМИ, хотя архитектоники их лож забавляли, и я никак не мог поверить, что СХОДНЯКИ РОКФЕЛЛЕРА, РАЗ В ГОД, УСТРАИВАЮТСЯ ПРОТИВ МЕРЛЕН-МОЕЙ ЖЕНЫ, ГРАЖДАНИНА МЕРАБА, И ГРАЖДАНИНА ПУТИНА!
Интерес мой к Иллюминатам был не фатальный, а скорее кармический!
Но мой ИНТЕРЕС-БРОДЯГА не гостил долго ни у кого, ибо предпочитал СКИТАНИЯ ПО ОРАНЖЕВОЙ ЗЕМЛЕ И ГОЛУБОМУ НЕБУ!
Мы, с Робертом Уилсоном, обсуждали проделки «падре педерастии», и все его фланирующие люди и либералы, были пищей глубоких размышлении...
Роберт, намекая, что я не интеллигент, делал акцент на моем духовном родстве с Джеймсом Джойсом, и то, что оба мы ЛЮДИ ИЗ ТЬМЫ, ВЫШЕДШИЕ ИЗ НЕЕ, НО ВСЕ Ж БЛУЖДАЮЩИЕ В ПОТЕМКАХ!
Навещая Ницше в заведении для душевнобольных, давал ему МАРИХУАНУ, и проверка слов-«честность» и «фантазия», привели К МОЕЙ УДИВИТЕЛЬНОЙ СЕНТЕНЦИИ: МАСКА, СКРЫТАЯ ПОД КОНЕЧНОЙ ИСТИНОЙ-ВЫСШАЯ МАСКА НЕ- И ЕСМЬ-БЫТИЯ!
Фридрих был доволен, хоть ненавидел «внутренний свет» Квакеров, говоря что у них лживые сердца...
Часто напоминал Уильяму Шекспиру ОБЪЯСНИТЬ МНЕ, ПОЧЕМУ ОН НАПИСАЛ ПЯТИСТОПНЫМ ЯМБОМ СТРОКУ: «НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА», ИМЕННО 5 РАЗ, И НЕ БЫЛО ЛИ В ЭТОМ УСМЕШКИ ПРОТИВ ДУШЕВНОЙ БОЛИ МИЛЛИОНОВ СПАРИВАЮЩИХСЯ КЛЕТОК ЧЕЛОВЕЧЕСТВА...
В письме, от Дилана Томаса, что получил я сегодня утром, было написано лишь следующее: «СИЛА, КОТОРАЯ ПРОБУЖДАЕТ ЦВЕТОК ПУСКАТЬ ЗЕЛЕНЫЙ РОСТОК, ДВИЖЕТ МОИМ КОЕ-ЧЕМ, КОЕ-ЧЕМ...»
Страстно-странно-хлопающая пульсация жизни, как жвачка прилипла к моим передним зубам, и ЛИЧНОЕ МАГИЧЕСКОЕ ХРИСТИАНСТВО ВНОВЬ ПОПАЛО В ЛОВУШКУ СОБСТВЕННОЙ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ ВСЕЛЕННОЙ...
Летом, побывав в Уганде, я встретил одного весельчака, ЧТО СТРЕЛЯЛ В ГОРИЛЛ ТРАНКВИЛИЗАТОРАМИ, А ПОСЛЕ НАРЯЖАЛ ИХ В КЛОУНСКУЮ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ОДЕЖДУ! Он хотел наводнить Джунгли системными Пальячи, но я засомневался что из него получится «Божественный Маркус» Сюрреализма...
Ненавижу общий план, он всегда создает ИНФОРМАЦИОННУЮ ПЕРЕГРУЗКУ ПРОСТРАНСТВА НАРКОТИЧЕСКОГО КАЙФА, И ВСЕ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В НЕЭВКЛИДОВО РЕЛЯТИВИСТСКУЮ ХРУЩЕВКУ!
НЬЮТОНОВСКИЙ СОН, как много он значит для Агностиков Зазеркалья, и все это лучше обыденной паранойи.
Моя жена Мерлен, все же выудила у генеологии эвгеники мое происхождение и доказала, что я...гражданин Мераб, ПОТОМОК МЕРОВИНГОВ! И ЧТО НА МОЕМ ФАМИЛЬНОМ ГЕРБЕ ВЫГРАВИРОВАНО: "LE SERPENT ROUGE"-"КРАСНАЯ ЗМЕЯ", и что МОИ ПРЕДКИ БЫЛИ ПРОДУКТОМ СКРЕЩИВАНИЯ ДРЕВНИХ КОЛХОВ С ПРИШЕЛЬЦАМИ ИЗ СИРИУСА!
Восхитительно, и я, только что ушедший от толпы, вновь стал под ярчайшим подозрением математиков и семантиков!
Первый, кто пожаловал ко мне, после тщедушного объявления Мерлен, был математик Джон Нейманн, а за ним семантик Альфред Кожибский.
Мы условились, в этот день, в день трагизма моего обнаруженного выприга с неба, не разговаривать о зачатиях, а разобраться в квантовой исключительности:-«ИСТИННО-ЛОЖНО-МОЖЕТ БЫТЬ», т.е. доказать маразматику Аристотелю, что ПОЗИЦИЯ «ИЛИ-ИЛИ» всегда вызывает ступор, А ЗА НИМ ВОЙНА!
Пришедший часом позже Анатолий Рапопорт, создатель четырехмерной логики, пришел под бахусом, и стал яростно доказывать теорию о «НЕВОЗМОЖНОСТИ ЭВОЛЮЦИИ», и орал: «господа, дерьмо случается!
Вопросы о таксономических семействах меня не волновали никогда, а теперь, будучи потомком Меровингов, и вовсе стал плевать на тех, кто ниже, или по пояс!
Мой креоцинизм всегда задевал Джерри Фоуэлла, и он часто напоминал мне, что в возрасте от 5-ти до 9-ти лет, хотел стать иезуитом, и хотел пройти странный ритуал Гирама, СЫНА ВДОВЫ!
Есть земная точка зрения у меня, и уверил я всех, что она не интересуется ЦИФРОЙ 23!
Не состоял ни в одном тайном обществе, или партии, и даже Альпийская Ложа управления финансами западного мира, лишь повод посильнее затянуться ТАБАКОМ ИЗ ШАБОНО!
Мой предок-Король Меровингов-Дагобер второй, был УБИТ В АРДЕНСКОМ ЛЕСУ 23 ДЕКАБРЯ 679 ГОДА, что вновь объясняет мое увлечение Постмодернизмом Земли и Сюрреализмом Сириуса!
Я вероятен, и кривая моего нормального распределения, в стадии отсутствия ЦИТАТ МЕТОДОЛОГИИ ОБНОВЛЕНИЯ ЛЮБИМЫХ ПОРОД ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ РАСЫ!
Хочу Зимой навестить Орсона, и поговорить с ним об истинных намерениях Чарльза Фостера Кейна. Прошлая моя поездка была омрачена Лофтием Цаде- разработчиком «НЕЧЕТКОЙ ЛОГИКИ».
Он рассказал одну историю о ГОРОДКЕ РЕНЕ-ЛЕ-ШАТО, ЧТО ПОСТРОЕНА В 90-ЫЕ годы прошлого столетия, точнее о Кафедральном соборе и его священнике- Бержене Сонье...
ЦЕРКОВЬ БЫЛА В ЧЕСТЬ МАРИИ МАГДАЛИНЫ,МОЕЙ ЛЮБИМОЙ ДУХОВНОЙ МАТЕРИ, ПОДРУГИ ИИСУСА.
Цаде рассказал, что ПРИ ВХОДЕ В ЦЕРКОВЬ ВИДНА НАДПИСЬ:- «ЭТО МЕСТО ПРОКЛЯТО!»
Я не знаю зачем он рассказал об этой истории. Знаю, что не со зла!
Да и врятле мог знать о моих религиозных чувствах к этой ВЕЛИЧАЙШОЙ ЖЕНЩИНЕ СВЕТА, ЧТО ЯВСТВЕННА ПРИНЕСЛА ПОСЛАНИЕ К УЧЕНИКАМ ХРИСТА, СКАЗАННОЕ БЕЗ ПЕРЕПЛЕТОВ И МЕТАФОРИЗАЦИИ, ИИСУСОМ!
«Печать зла», и персонаж этого фильма Орсона Уэлса-Куинлан, вот что, почему-то тревожили меня, И ТИКАНЬЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО СВЕТА БОМБЫ, ЧТО ВЗОРВАЛАСЬ НАД И ПО ВИНЕ СПЯЩЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, ЕЩЕ РАЗ ДОКАЗАЛИ МНЕ ГЛУПОСТЬ ИЗМЕРЕНИЯ:-ИСТИНА-НЕИСТИНА!
МАГДАЛИНА ИИСУСА И ФАТИМА, ДОЧЬ ПРОРОКА МОХАМЕДДА, ХОТЕЛИ НЕ ДОПУСТИТЬ ВЗРЫВ 135 СЕКУНДНОЙ БОМБЫ ОРСОНА, И ХОЧУ Я СПРОСИТЬ НЕКОТОРЫХ ЗАТЕЙЩИКОВ МИРОВОГО ВСТУПЛЕНИЯ В ТРАНС-АПОКАЛИПС: -КОГДА ЖЕ ВЫ ПЕРЕСТАНЕТЕ ЦЕЛОВАТЬСЯ ПОД ШУМ ТИКАНЬЯ БОМБЫ, НАД ГОЛОВАМИ НИЧЕГО НЕ ПОДОЗРЕВАЮЩЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?!
Альберт Фролов, любитель тишины.
Мать штемпелем стучала по конвертам
на почте. Что касается отца,
он пал за независимость чухны,
успев продлить фамилию Альбертом,
но не видав Альбертова лица.
Сын гений свой воспитывал в тиши.
Я помню эту шишку на макушке:
он сполз на зоологии под стол,
не выяснив отсутствия души
в совместно распатроненной лягушке.
Что позже обеспечило простор
полету его мыслей, каковым
он предавался вплоть до института,
где он вступил с архангелом в борьбу.
И вот, как согрешивший херувим,
он пал на землю с облака. И тут-то
он обнаружил под рукой трубу.
Звук – форма продолженья тишины,
подобье развивающейся ленты.
Солируя, он скашивал зрачки
на раструб, где мерцали, зажжены
софитами, – пока аплодисменты
их там не задували – светлячки.
Но то бывало вечером, а днем -
днем звезд не видно. Даже из колодца.
Жена ушла, не выстирав носки.
Старуха-мать заботилась о нем.
Он начал пить, впоследствии – колоться
черт знает чем. Наверное, с тоски,
с отчаянья – но дьявол разберет.
Я в этом, к сожалению, не сведущ.
Есть и другая, кажется, шкала:
когда играешь, видишь наперед
на восемь тактов – ампулы ж, как светочь
шестнадцать озаряли... Зеркала
дворцов культуры, где его состав
играл, вбирали хмуро и учтиво
черты, экземой траченые. Но
потом, перевоспитывать устав
его за разложенье колектива,
уволили. И, выдавив: «говно!»
он, словно затухающее «ля»,
не сделав из дальнейшего маршрута
досужих достояния очес,
как строчка, что влезает на поля,
вернее – доводя до абсолюта
идею увольнения, исчез.
___
Второго января, в глухую ночь,
мой теплоход отшвартовался в Сочи.
Хотелось пить. Я двинул наугад
по переулкам, уходившим прочь
от порта к центру, и в разгаре ночи
набрел на ресторацию «Каскад».
Шел Новый Год. Поддельная хвоя
свисала с пальм. Вдоль столиков кружился
грузинский сброд, поющий «Тбилисо».
Везде есть жизнь, и тут была своя.
Услышав соло, я насторожился
и поднял над бутылками лицо.
«Каскад» был полон. Чудом отыскав
проход к эстраде, в хаосе из лязга
и запахов я сгорбленной спине
сказал: «Альберт» и тронул за рукав;
и страшная, чудовищная маска
оборотилась медленно ко мне.
Сплошные струпья. Высохшие и
набрякшие. Лишь слипшиеся пряди,
нетронутые струпьями, и взгляд
принадлежали школьнику, в мои,
как я в его, косившему тетради
уже двенадцать лет тому назад.
«Как ты здесь оказался в несезон?»
Сухая кожа, сморщенная в виде
коры. Зрачки – как белки из дупла.
«А сам ты как?» "Я, видишь ли, Язон.
Язон, застярвший на зиму в Колхиде.
Моя экзема требует тепла..."
Потом мы вышли. Редкие огни,
небес предотвращавшие с бульваром
слияние. Квартальный – осетин.
И даже здесь держащийся в тени
мой провожатый, человек с футляром.
«Ты здесь один?» «Да, думаю, один».
Язон? Навряд ли. Иов, небеса
ни в чем не упрекающий, а просто
сливающийся с ночью на живот
и смерть... Береговая полоса,
и острый запах водорослей с Оста,
незримой пальмы шорохи – и вот
все вдруг качнулось. И тогда во тьме
на миг блеснуло что-то на причале.
И звук поплыл, вплетаясь в тишину,
вдогонку удалявшейся корме.
И я услышал, полную печали,
«Высокую-высокую луну».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
