Учил я как-то стихи.
Надо сказать что класс попался шумный, беспокойный.
Учишь их учишь, разучиваешь, а они –
то Хайку в туалет просится ( девочка – дочка видного японского коммуниста Танку Нагаута , переживает что она очень маленькая и ее никто не понимает).
То Ямб харкается в Хорея, сцепятся – аж жуть! Летят по сторонам слоги да отдельные междометия, бьют друг друга томиками Бродского, а иногда и до рассогласования глаголов у них доходит…Срифмуешь их – вслух ласково, про себя матерно, и рассадишь по разным полкам…а Ямба в угол дополнительно…потом сам себя начинаешь бранить
за жесткость – он ведь, бедняжка, пятистопный родился…
Ажанбеман дергает за косички маленькую Дактиль, а когда она, пунцовея от смущения, оборачивается, ловко перебегает на другую строчку…ох уж эти мне дети французских иммигрантов…А то что он во всЕх словАх ударения на последнИй слОг ДелаЕт…не знаешь уже как с этим бороться.
Гекзаметр – мальчик конечно прилежный, но уж больно тяжеловесный( сказывается освобождение от физкультуры) и многословный…как начнет про свою Грецию древнюю-то канючить, ну вот вынь ему да и положь ее! Хоть портрет Гомера вон выноси…
Амфик Брахов – ученик такой норовистый, сложный.Если не сказать трехсложный.
Как что не по нему, дядю всё грозится позвать, Анапеста Петровича, видного какого-то начальника.
А вот Валерик Лимерик – мальчонка веселый, прямо вот крестик, не то чтобы нолик, что-то щебечет,хоть ты там тресни, жаль что вот папа его – алкоголик.Да, вот такой он мальчонка веселый.
Из Ирландии…
Проказник кстати – положил он как-то стихи Маяковского на лесенку, так вот потом стихи у того лесенкой-то и складывались…
А вообще класс у меня был дружный, хоть и хулиганистый .
Помнится, маленький мальчик ( не помню фамилии) нашел пулемет,
Всем классом ржали, так весело, вот.С ним вообще постоянно что-то происходило
- то на дно унитаза провалится, то пальцы в розетку сунет.Бедовый какой-то.
Но дети его любили!!! Про все его выходки слово в слово друг другу расказывали.
Прямо харизматический лидер местной молодежи…
Или вот братья Матерщинниковы-Виршины как-то уборщице нашей, Сцилле Харибдовне, в пирожки порошков подсыпали! Ох, бабуля на них в гневе частушками-то нецензурными как давай сыпать! Аж прохожие останавливались у открытого окна, послушать, припасть к роднику народному…Повысила, понимаешь, резко багаж детских знаний.
(бабка кстати, ой как непроста - в свое время самого Троцкого лыжной палкой в перепалке зашибла).
Но при всём при том – какие обсуждения у нас были!Какие споры до хрипоты!
На тему, например «Финальная стадия окончательного этапа последней стадии корректры произведенея» или там «Ботинки-полуботинки. Новый уровень неочевидных рифм» или «Размер.Так ли он важен»? ( девочки кстати почему-то краснели при произнесении темы доклада). Красота просто.
А самое классное было – вечером останешься разбирать творения-то учеников-то, пока все умляуты над U да надстрочия надо О расставишь , да яти с ижицами вычеркнешь к едреной фене…Махнешь рукой – да полезешь в сейф за потаенной бутылочкой коньяка.
Позовешь в нарушение правил директора Гиперболу Синекдоховну да красотку Аллегорию с кафедры Непрямого Воздействия – хряпнете вы по писят за изящную словесность да за неоскудение и могучесть языка, и смотрите задумчиво в окно, на улицу, где –
Картина мира, милая уму: писатель сочиняет про Муму; шоферы колесят по всей земле со Сталиным на лобовом стекле; любимец телевиденья чабан кастрирует козла во весь экран; агукая, играючи, шутя, мать пестует щекастое дитя. Сдается мне, согражданам не лень усердствовать. В трудах проходит день, а к полночи созреет в аккурат мажорный гимн, как некий виноград.
Бог в помощь всем. Но мой физкультпривет писателю. Писатель (он поэт), несносных наблюдений виртуоз, сквозь окна видит бледный лес берез, вникая в смысл житейских передряг, причуд, коллизий. Вроде бы пустяк по имени хандра, и во врачах нет надобности, но и в мелочах видна утечка жизни. Невзначай он адрес свой забудет или чай на рукопись прольет, то вообще купает галстук бархатный в борще. Смех да и только. Выпал первый снег. На улице какой-то человек, срывая голос, битых два часа отчитывал нашкодившего пса.
Писатель принимается писать. Давно ль он умудрился променять объем на вакуум, проточный звук на паузу? Жизнь валится из рук безделкою, безделицею в щель, внезапно перейдя в разряд вещей еще душемутительных, уже музейных, как-то: баночка драже с истекшим сроком годности, альбом колониальных марок в голубом налете пыли, шелковый шнурок...
В романе Достоевского "Игрок" описан странный случай. Гувернер влюбился не на шутку, но позор безденежья преследует его. Добро бы лишь его, но существо небесное, предмет любви - и та наделала долгов. О, нищета! Спасая положенье, наш герой сперва, как Германн, вчуже за игрой в рулетку наблюдал, но вот и он выигрывает сдуру миллион. Итак, женитьба? - Дудки! Грозный пыл объемлет бедолагу. Он забыл про барышню, ему предрешено в испарине толкаться в казино. Лишения, долги, потом тюрьма. "Ужели я тогда сошел с ума?" - себя и опечаленных друзей резонно вопрошает Алексей Иванович. А на кого пенять?
Давно ль мы умудрились променять простосердечье, женскую любовь на эти пять похабных рифм: свекровь, кровь, бровь, морковь и вновь! И вновь поэт включает за полночь настольный свет, по комнате описывает круг. Тошнехонько и нужен верный друг. Таким была бы проза. Дай-то Бог. На весь поселок брешет кабыздох. Поэт глядит в холодное окно. Гармония, как это ни смешно, вот цель его, точнее, идеал. Что выиграл он, что он проиграл? Но это разве в картах и лото есть выигрыш и проигрыш. Ни то изящные материи, ни се. Скорее розыгрыш. И это все? Еще не все. Ценить свою беду, найти вверху любимую звезду, испарину труда стереть со лба и сообщить кому-то: "Не судьба".
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
