Текущие бонусы в кнопках






Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
16 ноября 2018 г.

Молчи или говори что-нибудь получше молчания

(Пифагор)

Наши именинники


Публицистика

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото

К списку произведений

"Игашов с самолета не прыгал"

«История есть ложь, о которой договорились историки» Ф. Фонтенель

В годы Великой Отечественной войны в боях за Родину погибло более 10266 касимовцев. Из них – 627 человек, проживавших на территории Первинского сельского Совета Касимовского района Рязанской области. Из села Бетино погиб 101 человек. Сто первым вполне может быть наш земляк, летчик – младший лейтенант Петр Степанович Игашов (18.06.1915 – 30.06.1941 г.): командир экипажа торпедоносца «ДБ-3Т» совершил первый в истории таран вражеского истребителя бомбардировщиком, а затем направил горящий самолет в моторизованную колонну немцев. Это так называемый огненный таран, совершенный, без сомнения, по единодушному решению всех четырех авиаторов, так как экипаж имел возможность переговариваться через лингофоны (переговорные устройства внутри самолета). Некоторые скептики высказывают мнение, что, мол, столкновение самолетов, если и произошло, то, скорее всего случайно, а падение бомбардировщика на вражеские войска после этого было и вовсе непреднамеренным. Никуда он, бомбовоз, не врезался, ни в какую колонну танков и машин, и даже не в мотоколонну, а просто грохнулся о землю на территории противника. Итог – три трупа, а его – Петра Игашова – схватили и даже расстреляли (!) у горящего самолета. И, вообще, до смешного доходит в Интернете, где открытыми материалами я и воспользовался: самолёт-то врезался, и взрыв был, и попал в какую-то колонну. А сам командир, в едином порыве катапультировался (!) из кабины и бросил экипаж! Давайте разберемся, что и как на самом деле и расставим все точки над «и» в этой краеведческой работе.
Родился Петя 18 июня в с. Бетино, центре волости Касимовского уезда, а ныне района Рязанской губернии (области). По национальности русский. Отец-крестьянин Степан Михайлович умер, когда Пете не было и пяти лет. Мать, Матрена Варфоломеевна, не отличалась крепким здоровьем. В семье росли старший брат Николай (в 30-х работавший на стройке), сестра Евгения (с 12 лет вынужденная ходить на заработки в деревню Дронино) и младший брат Михаил. Петр учился с сентября 1923 г. по 1928 г. в Бетинской церковно-приходской школе-четырехлетке. Против дальнейшей учебы сильно возражали мама и особенно глава семьи – воцерковленная бабушка Пелагея, мама матери Петра. На что Петя говорил: «Хлеба мне дадите, а на обувку и не рассчитываю – в лаптях прохожу…» Уже в феврале 1927 г. низовые (волостные) комсомольские организации изучали брошюру В.И. Ленина по ленинскому определению бедняка и середняка и конкретно проводили эту работу на селе. Семья, имевшая лошадь и дом, крытый железом, считалась середняцкой. Середняк – крестьянин, владеющий средствами производства, не эксплуатирующий чужого труда и по социально-экономическим признакам стоящий между бедняком и кулаком (зажиточный крестьянин, эксплуатирующий односельчан) Д.Н.Ушаков, М., «ТЕРРА», 1996г.. А детям из таких семей учиться не разрешалось. Пришлось снять с крыши и продать железо, а покрыть, как и у всех, соломой. Продали телку и лошадь. Дальнейшее образование продолжил в школе крестьянской молодежи в деревне Карамышево – за 12 км через Оку. Занимался с 1928 по 1931 г. На каникулы, скорее всего, летом переправлялись на лодке, а зимой – по льду. Но больше жили в общежитии в соседнем (2 км хода) Четаево впроголодь. Семья вступила в колхоз в 1929 г. Петр в этом же году был принят в ряды Ленинского комсомола. С 1930 г., наверное, без отрыва от учебы, по 1931 г. грамотный юноша стал трудиться по месту жительства: в начале в 15 лет – письмоносцем, а затем в 16 лет – и секретарем сельского Совета (с первых чисел ноября 1930 г.). В том же тридцать первом ушел пешком в лаптях и поступил учиться в педагогический техникум в районном центре Касимове, который успешно окончил в 1935 г. Во время учебы совершал со студентами культпоходы по колхозам и селам района. Практику проходил в одной из начальных школ. Вокруг него вилась молодежь. По окончании был на краткосрочных курсах историков при Московском областном пединституте. В июле уже успешно трудился учителем истории и обществознания в средней школе № 1 г. Касимова. Одновременно с ноября 1936 г. был зачислен в Касимовский аэроклуб и числился секретарем комсомольской организации на фабрике «Красный текстильщик» (по решению райкома комсомола). В протоколе одного из комсомольских собраний значится проработка: «ухаживал за девушками не комсомолками, которые ходят в церковь».
В августе страшного 1937 г. по специальному набору ЦК ВЛКСМ был призван на Военно-морской флот и направлен учиться в Военно-морское авиационное училище имени И.В. Сталина в г. Ейске. Интересная деталь: рядом с аэродромом, где тренировались курсанты, – кладбище.
За время учебы в училище П.С. Игашов проявил себя дисциплинированным, морально устойчивым и преданным Родине курсантом. Однажды в полете мотор его «У-2» стал давать перебои. Курсант смог дотянуть до аэродрома и благополучно приземлиться. Принимал активное участие в общественно-политической жизни училища, руководил политкружком. Кандидат ВКП(б) с 1939 г. По окончании училища ему было присвоено воинское звание младшего лейтенанта. (Приказ НКВМФ № 03666 от 14.12.1940 г.). Успел побывать дома и попрощаться с мамой.
Для прохождения службы он был направлен в распоряжение командующего КБФ, где получает назначение в 1-ю эскадрилью 1-го минно-торпедного авиационного полка (далее – мтап) 8-й бомбардировочной авиационной бригады военно-воздушных сил дважды (впоследствии) краснознаменного Балтийского флота на должность младшего летчика. Последнее письмо любимой Анне Кирпань в г. Касимов он отправил 15 июня 1941 г.: «…Много приходится работать. Поступил на заочное отделение при Ленинградском институте иностранных языков. За первый год обучения уже заплатил деньги…». Изучал немецкий язык.
Участвовал П.С. Игашов в Великой Отечественной войне с первого ее дня. Уже днем 24 июня его самолет бомбил Мемель (Клайпеду) – передовую военно-морскую базу Германии на Балтике. Вообще-то, если быть точным, бомбардировщики обоих полков вылетели в тот раз для нанесения удара по вражескому десанту в район поселка Павилоста (севернее Либавы), но поскольку сообщение оказалось ложным, атаковать пришлось запасную цель. Деза? Предательство в штабе? Шуму было много. Но по немецким данным в городе погибли лишь 23 человека, а еще 250 лишились крыши над головой. А в это время помощь нужна была Либаве, где гибли люди.
25 июня целями для бомбардировщиков Балтфлота стали аэродромы и базы Финляндии, шестерка торпедоносцев вылетала для безуспешного поиска финских броненосцев береговой обороны. (Летом 1941 года в осаде советской военно-морской базы Ханко немалая роль была отведена броненосцам береговой обороны «Вяйнемяйнену» и «Ильмаринену». Один погиб в сентябре, другой достался СССР. Авт.) Хотя формально после нападения Германии на СССР эта страна осталась нейтральной, на деле она не только предоставила свои военные объекты для действий против соседа (в частности, «юнкерсы» KFGr 806, пытавшиеся на рассвете первого дня войны заминировать Ленинградский морской канал и разбомбить шлюзы Беламоро-Балтийского канала, базировались на аэродроме Мальми близ Хельсинки), но и сама активно включилась в необъявленную войну против Советского Союза. Финские войска тайно высадились на демилитаризованных Аландских островах, а надводные и подводные минные заградители бесцеремонно ставили мины в Финском заливе. Через несколько часов после предъявления ноты советского правительства флотские «ДБ-3Т» бомбили аэродром и военно-морскую базу Турку, а в последующие дни – аналогичные объекты в Котке. Участвовал экипаж Игашова и в минной постановке у объекта Котка. Первые вылеты «ДБ-3Т» состоялись в ночи на 29 и 30 июня. Всего удалось выставить 32 мины МАВ-1 у островов Флисэ и Корпо (юго-западные подходы к Турку), портов Котка и Порво. Минирование – всегда риск. Так, одна из мин не отделилась от «ильюшина» при выполнении задачи, но не преминула сделать это при приземлении на нашем аэродроме. Самолет оказался разбит, капитана Г.К. Беляева из 1-го мтап ВВС КБФ ранило осколками разорвавшейся при посадке несброшенной мины.
30 июня 1-й мтап принял участие в массированном ударе ВВС КБФ по немецким войскам в районе г. Даугавпилса (в документах 1941 г. город проходил под старым русским названием Двинск), который вошел в историю, как одно из самых трагических событий войны для балтийской авиации.
Рассмотрим произошедшие события подробно. 30.06.41 г. свыше ста самолетов 8-й бомбардировочной авиабригады ВВС БФ были направлены в район Даугавпилса с задачей разрушения переправы через Даугаву и уничтожения там мотопехоты противника и тыловых подразделений, пытавшихся форсировать реку. В целом поставленная задача была выполнена, переправа через Даугаву была разрушена, но это досталось дорогой ценой. Эскадрильи дальних бомбардировщиков «ДБ-3Т» для действий с малых высот никак не подходили и таяли, как свеча на ветру. Погибали лётчики и штурманы дальней авиации – профессионалы с уникальным для ВВС Красной Армии уровнем подготовки.
Вот как все было по документам.
29 июня в 23.30 по моск. времени в штабе ВВС был получен приказ командующего КБФ адмирала В.Ф. Трибуца Вот что выложено в сети о командующем КБФ: АДМИРАЛ ТРИБУЦ:
Разобрать причины гибели «Таллинского каравана» ныне очень сложно. Гадать о причине выбора самого миноопасного фарватера можно долго и без пользы, если не упомянуть личность самого командующего краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирала Владимира Филипповича Трибуца.
Этот человек и является как раз главной загадкой войны на Балтике. Он родился в 1900 году и в 1917 году окончил военно-фельдшерскую школу. В 1918 году направлен служить на Балтфлот, принял скромное участие в Гражданской войне, а в 1926 году окончил военно-морское училище им. Фрунзе и направлен служить на Балтику, быстро дослужился до командира эсминца. С 1936 года - в штабе БФ, в 1938 году - начальник штаба БФ и с 1939 года - командует Балтфлотом. Прекрасная карьера, явно не без покровителя, но тут грянула Финская, а затем Отечественная война.
И вот тут начинаются странности:
- по приказу Трибуца командир Либавской ВМБ капитан 1 ранга М.С. Клевенский отдает устное распоряжение о взрыве стоящих там кораблей и основных сооружений и складов базы. Лишь через двое суток немцы подошли к городу, и он был легко оставлен;
- быстрая сдача Таллинской военно-морской базы;
- полная пассивность флота (по приказу Трибуца) в период установок германских минных заграждений, хотя флот имел в этом районе подавляющее преимущество в силах;
- развал разведотдела Балтфлота, парализовавший его работу;
- игнорирование прямого приказа наркома ВМФ о введении на флотах оперативной готовности № 1 и ее запоздалое введение;
- странное уничтожение многих боевых кораблей и вспомогательных судов и поразительная осведомленность германских вооруженных сил о планируемых операциях в регионе. Здесь следует упомянуть командира отряда легких сил контр-адмирала В.П. Дрозда. Этот умный человек быстро сообразил, в чем причины потери подчинённых ему кораблей, и сознательно дезинформировал начальство об их передвижениях. В январе 1945 года вице-адмирал В.П. Дрозд был убит, инсценирована его случайная смерть в провалившейся в полынью автомашине;
- трагичный «Таллинский переход», в результате чего на Балтике практически уничтожен весь транспортный флот;
- подготовка Трибуцем сдачи Ленинграда и уничтожения всего оставшегося флота. Лишь назначение Жукова предотвратило этот зловещий замысел;
- почти полное и сознательное уничтожение Трибуцем наиболее опасного для Германии подводного флота. Комфлота посылал свои ПЛ на заведомую гибель, и лишь личное запоздалое приказание Сталина прекратило эту бойню;
- сознательная дезинформация Ставки и Сталина о действительном положении дел на флоте и о его возможностях. Примеров тут масса, и из них можно составить отдельную книгу.
Перечислять подобные «эпизоды» можно еще долго, но и уже перечисленного вполне достаточно для определенных выводов.
Возможны 3 варианта оценки деятельности адмирала В.Ф. Трибуца:
1. Человек он неопытный, может быть, глупый. Вариант маловероятен - простого «дурака» давно бы раскусили и в лучшем случае вышибли с флота.
2. Адмирал - сознательный саботажник-оппозиционер существующему режиму, пользовавшийся покровительством лиц в высшем эшелоне власти и поэтому зачастую действовавший в обход своего прямого начальника - наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова, а то и вопреки его и Сталина (!) распоряжениям. Версия имеет право на существование. В ее поддержку можно сказать, что Сталин не уничтожил Трибуца, а в 1947 году вышиб его в заместители главнокомандующего войсками Дальнего Востока, и позже Трибуц никогда не занимал ключевых должностей на флоте, и в 1961 году вышел в отставку. В этой версии много спорных моментов и полной ясности нет.
3. Версия ВРАГА: Командующий КБФ - умный и тщательно законспирированный агент вражеской разведки. Какой именно - немецкой, английской или обеих вместе - уже не столь важно. Приняв эту версию, имеющую, к сожалению, все права на существование, можно легко и ясно объяснить все поступки и действия В.Ф. Трибуца, все так называемые «случайности». Здесь и заключается главная СУПЕРСЕНСАЦИЯ: всю войну крупнейшим советским флотом руководил и целенаправленно его уничтожал агент иностранной разведки! Вербовка такого человека, как командующий флотом, - несомненно крупнейший успех для любой разведки мира.
Адмирал В.Ф. Трибуц умер в 1977 году, окруженный славой и почетом, имея ученую степень доктора исторических наук. Свою тайну он унес в могилу. Но история рано или поздно все расставит на свои места. В.Л. КОСТРИЧЕНКО, журнал
Военно-морское историческое обозрение, № 1, 1997, Севастополь. «30 июня действовать всеми силами по содействию ВМБ Ханко». Тем неожиданней оказался новый приказ, поступивший спустя всего 45 минут. В нем, переданном от имени начальника штаба флота адмирала Ю.А. Пантелеева со ссылкой на указание наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова, предписывалось действовать по колоннам противника, форсирующим реку Западная Двина. В то, что за восемь дней боев немецкие танки продвинулись на 300 км вглубь нашей территории, было просто невозможно поверить!
И вот 30 июня 1941 г. перед полком была поставлена задача – задержать продвижение мотомехчастей противника в районе Двинска. Эту задачу выполняли 1-я,2-я,3-я и 5-я авиаэскадрильи четырьмя последовательными ударами. Петр Игашов в составе девяти самолетов 1-й авиаэскадрильи под командованием капитана Н.В. Челнокова (впоследствии дважды Героя СССР) вылетел во 2-й группе с заданием уничтожить мост, захваченный диверсантами подразделения роты «Бранденбург», переодетыми в советскую форму. Очень интересно, из-за кого погиб экипаж. Вот как это было.
В целях предотвращения возможности отступающим советским войскам занять оборону по реке Западная Двина, 8-й роте полка «Бранденбург», приданной корпусу Э́риха фон Манште́йна (Леви́нски) (нем. Erich von Manstein) (24.09.1887, Берлин – 10.06.1973г., Иршенхаузен, Бавария) — немецкий фельдмаршал, участник Первой и Второй мировых войн. Племянник фельдмаршала Гинденбурга, он имел репутацию наиболее одарённого стратега вермахта и был неформальным лидером немецкого генералитета и командовавшим группой армий «Север», рвавшихся к Ленинграду, была поставлена задача захватить мосты через данную реку в районе города Двинска (Даугавпилса). В 7 часов утра по берлинскому времени 26 июня 1941 года солдаты полка «Бранденбург», переодетые в советскую военную форму, на четырех грузовиках советского образца подъехали к шоссейному мосту через Западную Двину у г. Двинска (Даугавпилс). В автомашинах находились солдаты, знавшие русский язык, из 8-й роты 800-го полка особого назначения. Охрану моста несли пограничники (входившие в то время в систему НКВД). Они пропустили первую машину, но вторая вызвала у них подозрение, и они предприняли попытку её остановить. Началась перестрелка, но охрана моста, не имевшая приказа, как действовать в подобной ситуации, не успела взорвать мост. Потеряв 6 человек убитыми (в том числе командира группы обер-лейтенанта Кнаака) и 20 – ранеными, «бранденбуржцы» захватили мост и удерживали его в течение часа, пока к ним на помощь не подошел передовой отряд 8-й танковой дивизии 56-го моторизованного корпуса Эриха фон Манштейна – пехотная, танковая и саперная роты под общим командованием майора Вольфа. Отряд проскочил мост и ворвался в Двинск. При этом 3-я рота 59-го саперного батальона с тыла захватила второй мост – железнодорожный, (пограничники пытались его взорвать, но часть зарядов не сработала, и мост был только повреждён и уцелел). В течение нескольких часов дислоцированная в Двинске еще до войны 201-я воздушно-десантная бригада полковника П. К. Гладилина пыталась удержать город, но к 12 ч. 50 мин. по Берлину он был полностью занят противником…
И вот почти все самолеты Балтфлота (121 бомбардировщик различных типов) из-за промаха других командование бросило на верную гибель. Прикрытия истребителями не было. Да просто и не могло быть: расстояние до мест, где базировались наши самолеты, слишком велико. А вот были ли истребители на месте боя? Свидетель боя, местный житель Коля Ольшевский видел в небе маленькие краснозвездные самолеты и пишет об этом в письме к краеведу Н.П. Вытулеву. Авт.. Загадка (есть в Сети фото, где на полевом аэродроме близ Двинска краснозвездный «И-16» стоит целехоньким рядом с «Ме-109» аса немца, есть и другое – уже фашист на трофейном «ишаке», но без звездочек. В Интернете есть и такие сведения: были и предатели-«герои»: «За первую неделю войны 10 летчиков перелетели к немцам вместе с самолетами. К ним присоединили желающих из концлагерей. Из «асов» создали часть люфтваффе под командованием кавалера ордена Ленина полковника Мальцева. Были среди «асов» этой части и два Героя СССР. Это летчик-истребитель капитан Бычков и штурмовик – старший лейтенант Антилевский»). От комментариев опять воздержимся.
Операция – удар по мосту и немецким войскам у Двинска – была весьма секретной. Наверное, из-за этого только что поднявшие в воздух бомбардировщики были атакованы своими краснозвездными истребителями «И-153». К счастью, недоразумение благополучно завершилось. Наши бомбардировщики зашли на цель с тыла. Если бомбить сразу сходу, решил комэск Челноков, то большие по размерам и безбронные (не считая 9 мм бронеспинки у пилота и штурмана) «ДБ-3Т» (самолеты 1-го мтап еще, как правило, выделялись наличием радиокомпасов (каплевидным обтекателем антенны на фюзеляже), был и еще один серьезный промах: к 30 июня на самолеты еще не успели нанести зеленый военный камуфляж и они были серебристо-серыми) сразу же бы попадали одновременно под огонь зениток и «мессеров» Причем это были новейшие немецкие истребители «мессершмитт-109 Ф-4» (42 900 рейхсмарок – стоимость одного «мессера» Bf.109F-4), которые несли сильнейшее вооружение: не только два 7,92-мм пулемёта MG 17, установленных двигателем, запас – 500 патронов на ствол, но и по одной 20-мм пушке МG 151/20, стрелявшей прямо через вал винта и имевшей большой запас – 200 снарядов). Помимо желторотых летчиков, которые быстро обучались владению скоростным истребителем, в составе подразделения воевали и асы, прошедшие Испанию в 1936-м, Польшу, воевавшие во Франции и Англии, сбившие немало самолетов. Вот эти самолеты, совсем недавно переброшенные поездом из Померании, накануне боя были перебазированы, в том числе и на наш захваченный полевой аэродром под Двинском, и не преминули появиться в небе немедленно. В самой гуще боя, например, оказался ас обер-лейтенант Макс-Гельмут Остерман и другие фрицы. Комэск Челноков схитрил – зашел с тыла, миновав зенитки, и в 14.25 наши летчики уничтожили мост, выполнив и все требования командования, как-то: полет сомкнутым строем, бомбить с высоты от 400 до 800 м, а в качестве бомбовой нагрузки использовать бомбы «ФАБ-50М-2» (переделанные в авиабомбы 155-мм снаряды т.н. французского образца эпохи Первой мировой войны (!)). При возвращении на базу они были атакованы тремя фашистскими истребителями «Me-109F» из подразделения JG54. Ведущий группы принял решение сомкнуть строй и уходить на бреющем полете (вблизи земли). Один «мессер», попавший под перекрёстный огонь носового и верхнего пулемётов самолёта Игашова (на хвосте белый № 9), находившегося слева крайним в самом конце строя и атакованным в числе первых, был сбит. Один из гитлеровских истребителей, рассчитывая на легкую добычу, приблизился к бомбардировщику. Но в это время другой зажег левый мотор, и «ДБ-3Т» стал терять высоту. В это время на него набросилась ещё четвёрка «Me-109F». Патроны в скорострельных пулеметах «ШКАС» нашего самолета при огромном темпе стрельбы 50 –30 выстрелов в секунду, скорее всего, быстро улетучились. Один из «мессершмиттов», по-видимому, новичок в небе, спикировав к земле, на выходе из пике для стрельбы и быстрого ретирования чего-то не рассчитал и оказался вблизи нашего «ДБ». Тогда Игашов довернул свой горящий самолёт чуть вниз навстречу врагу и, улучив момент, консолью правого крыла своего самолета ударил машину врага. После этого, как уже говорилось в начале моей монографии, обоюдно, если, конечно, был жив, экипаж принял решение, и Петр обрушил горящий самолёт на мотоколонну противника. В том, что обнаружен противник, сомневаться не приходилось – многие танки и автомашины немцев на верху были разрисованы в красный цвет с белым кругом и свастикой в центре. Так немецкие наземные войска пытались избежать ударов своей собственной авиации. При этом весь экипаж в составе командира П.С. Игашова, новгородца Д. Г. Парфенова (штурман), сталинградца А.М. Хохлачева (стрелок-радист) это его портсигар был найден на месте гибели экипажа и считается доказательством огненного тарана, туляка В.Л. Новикова (воздушный стрелок) погиб. В довольно обширном и полном личном архиве Н.П. Вытулева, ждущего своего часа, в садовой беседке – хранится прижизненное письмо Николая Ольшевского, написанное пером-«звездочкой» одного из трех мальчиков, оказавшихся на месте боя и все этапы таранов видевших. НИКТО ИЗ ГОРЯЩЕГО САМОЛЕТА НЕ ПРЫГАЛ!
С земли свидетели также видели воздушный бой. Известнейший флотский писатель Всеволод Азаров в авторитетном «толстом» журнале «Нева», № 1, за 1972 г., который мне также показал Николай Петрович Вытулев, опубликовал отредактированный цензурой рассказ одного из трех ребятишек-свидетелей. Бой идет, люди притаились в подвалах. Но разве удержишь дома вездесущих мальчишек? Трое друзей-мальчуганов были в лесу и все видели! Это дружки: Коля Ольшевский, Стасик Станишевский и Ваня Лаврецкий (двое последних из перечисленных детей впоследствии вступили в ряды Красной Армии и погибли в боях за Родину. Авт.). Коля рассказал: «Мы находились у Стропского озера. Над озером шел воздушный бой между немецкими истребителями и нашими самолетами. Большой советский самолет, он был выше всех, горел, но продолжал вести бой. Один «мессер» проскочил под ним. Другой пошел в лобовую атаку. Я не понял, как то произошло, но немецкий истребитель был подбит. Его обломки упали в озеро, а наш бомбардировщик, весь в огне стремительно пошел к переправе через Западную Двину, куда двигались немецкие колонны. НИКТО ИЗ САМОЛЕТА НЕ ВЫПРЫГИВАЛ. Мы кричали: «Прыгайте, прыгайте!», как будто летчики могли нас услышать. Немного не дотянув до переправы, самолет пошел в пике. В лесу раздались сильные взрывы. Мы побежали туда, но близко нельзя было подойти – рвались снаряды, горели машины, танки (их танков, там не было, а были части снабжения немецкой армии: автомашины с топливом, автоцистерны с горючим и гусеничные транспортеры и самоходные зенитные установки. Авт.) БТР. Только спустя неделю нам удалось побывать на месте. Мы увидели в лесу около 20 обгоревших машин. В стороне лежало на земле с красной звездой крыло, врезавшееся в песок, колпак с расплавленным плексигласом, искореженный пулемет. Я подобрал там почерневший портсигар с изображением шашки, перерубающей змею».
У краеведа Николая Вытулева, уроженца села Бетино Касимовского района, сохранен подлинник письма Николая Ольшевского со всеми орфографическими ошибками, нацарапанный фиолетовыми чернилами пером-«звездочкой» на листке бумаги в косую линеечку, если мне память не изменяет. Без правки редакторами. Николай был искренен и сообщает краеведу, что наши истребители прикрывали, один был сбит. Летчик выпрыгнул (уж не отсюда ли ошибка с прыжком Игашова № 1? Авт.) и был срезан очередью «мессера». А второй наш «ястребок» почему-то бросил гибнущий бомбардировщик на произвол судьбы и улетел. Наш бомбардировщик горел, но стрелял. Мальчишек тогда потрясло, как немец, зашедший в голову нашего самолета и приблизившийся снизу, вверх долго стрелял. Наш, подбитый, спикировал в сторону немца, и он рухнул с отбитым крылом. Самолет на большой высоте стал кружить в воздухе, а затем боком, развернувшись вертикально, пошел вниз, над лесом немного выровнявшись. Раздались страшные взрывы. Через неделю (точно Коля не помнит) они пошли на место происшествия и увидели искореженными около 20 машин. На деревьях вокруг висели куски немецкой одежды, кишки, куски мяса. Самолет лежал поперек дороги. Передняя часть обгорела. В общем куча алюминия. В стороне от самолета ребята нашли кусок шлемофона и портсигар штампованный стальной (в других источниках серебряный, наградной, принадлежал отцу одного из членов экипажа Хохлачева, красному казаку, погибшему в Сталинграде) с эмблемой: подкова, шашка и плетка (за плеть он принял змею – гидру революции). Метров за 15 валялся короткий немецкий сапог с ногой, за широким голенищем газета «Дойч цайтунг ин Остланд» от 26 июня. Останков летчиков, за исключением нескольких костей, ребята не нашли.
Характерная деталь: в отпечатанном на машинке «Отчете о боевых действиях ВВС КБФ против германского фашизма в период 22.6-22.10.1941», информация о погоде в районе цели перечеркнута чернильной ручкой и исправлена на «ясную безоблачную погоду». А было облачно и шел дождь. Видимо, таким образом неизвестный фальсификатор пытался найти дополнительную мотивировку жестоких потерь, понесенных ВВС КБФ в этот день. Согласно полковому отчету, выложенному в Интернете, эскадрилья Челнокова подошла к цели на 5 минут позже подразделения Гречишникова, но это расхождение, по-видимому, объясняется неточностью хода часов летчиков, стартовавших с разных аэродромов. Именно эта группа на инструктаже получила информацию об отсутствии истребителей, так что последовавшее нападение оказалось для наших авиаторов совершенно внезапным. Тем не менее, Челноков попытался сохранить строй, что дало возможность некоторое время отбивать атаки сосредоточенным огнем стрелков-радистов. Попав под обстрел с земли при атаке моста, строй эскадрильи распался и далее каждый бомбардировщик действовал самостоятельно. Кажется невероятным, что только четыре из девяти наших торпедоносцев «ДБ-3Т» оказались сбиты, – очевидно, закончить истребление немцам помешало прибытие последующих ударных эшелонов бомбардировщиков, а также ожесточенное сопротивление, оказанное стрелками. По-видимому, именно в этом бою JG54 и понесла свои основные потери – стрелки группы доложили о 7 сбитых «мессершмиттах», что составляло почти половину сделанных нашими летчиками в тот день заявок. Полностью погибли вместе со своими крылатыми кораблями экипажи, возглавляемые младшим лейтенантами Абраменко и Копыловым. Уже на обратном пути, в районе Вышгородка (40 км юго-западнее Острова) пошла на вынужденную посадку тяжело поврежденная машина младшего лейтенанта Калинкина. При приземлении у «ДБ» отломилась хвостовая часть, но экипаж остался невредим, если не считать раненого пятью (!) пулями стрелка-радиста Ростовцева. Из пяти бомбардировщиков, дотянувших до Копорья, все имели различные повреждения, причем на трех насчитывалось более 20 пробоин. Особого рассказа требует четвертый погибший «ильюшин», пилотировавшийся младшим лейтенантом П.С. Игашовым. По свидетельству очевидцев, уже над целью его самолет был атакован сразу тремя Bf.109 и загорелся. Ответным огнем обоих стрелков был сбит один из нападавших. «Волки» продолжали добивать свою несчастную жертву, когда произошло немыслимое – после очередного захода один из истребителей начал набор высоты и внезапно оказался прямо перед носом обреченного бомбардировщика. По наблюдениям сослуживцев, Игашов таранил и уничтожил врага. Затем «ДБ-3Т» с номером 9 на хвосте перешел в пикирование и врезался прямо в гущу войск противник недалеко от шоссе в лесу. Ни один из членов экипажа не предпринял попытки покинуть гибнущую машину, что давало повод говорить об огненном таране, совершенном по единодушному решению всех четырех авиаторов.
Некоторые скептики высказывают мнение, что, мол, столкновение самолетов если и произошло, то произошло случайно, а падение после столкновения было и вовсе непреднамеренным. Хотя, конечно, отрицать или утверждать что-либо в подобной ситуации нельзя, хотелось бы заметить, что для ветеранов войны и личного состава ВВС имя Игашова стало, прежде всего, символом героизма всех наших авиаторов, которые в первые дни войны, не щадя своих молодых жизней, шли на верную смерть, пытаясь остановить танковые колонны захватчиков под Двинском.
В архиве Н.П. Вытулева хранится «Марш I МТАБ» на слова Л.Брауна и музыку В. Витлина. Приведу такие строчки: «Как Игашов в бою суровом //Тараном бьет из облаков, //Сияй нам, мужество Хохлова,//Веди в полет нас, Чесноков».
Лично руководивший атакой коммодор 54-й истребительной эскадры ас майор Ганс Траутлофт (мемуары выложены в Сети (см.архив 51-го полка) впоследствии вспоминал:
«Как только мы достигаем самолетов противника, разворачивается бешеный воздушный бой. Повсюду ты можешь видеть падающие, как кометы русские бомбардировщики. Небо наполнено горящими самолетами. Мы собираем с них ужасную дань. Я атакую одиночного русского, по-видимому, отставшего от своего строя из-за зенитного обстрела. Длинная очередь оставляет его в огне, после чего один из его членов экипажа выпрыгивает с парашютом. Горящий самолет врезается в землю в лесном массиве в десяти километрах севернее нашего аэродрома, но я к этому времени уже нахожусь позади следующего. Я стреляю раз, второй – и пламя окутывает его левый мотор, из которого вываливается стойка шасси. Он переходит в крутое пике и устремляется к небольшому озеру. Бомбардировщик касается его поверхности, отскакивает от нее как скользкий камень, перелетает через береговую черту и в конце концов терпит крушение в лесу, сопровождающееся огромным каскадом огня. Слева я могу видеть другой сбитый самолет, а спереди – еще один. Это была ужасающая картина. Внезапно один из Bf.109 переворачивается на спину и на большой скорости врезается в землю. По-видимому, его пилот был смертельно ранен. Когда мы вернулись на базу, почти каждый самолет приобрел на свои крылья победные знаки. Четверо из наших пилотов пропали без вести: обер-лейтенант Митерних, лейтенант фон Малаперт («сел на вынужденную» – пишет журнал о военной истории «Арсенал коллекция» № 3 (9)2013 г. стр.28. Авт.), обер-фельдфебель Штотц и обер-фельдфебель Кёнинг. Сбитыми видели только два Bf.109. Что могло случиться с двумя другими? Последнее, что слышали по радио от обер-лейтенанта Митерниха, было: «В меня попали, я должен прыгать». К счастью он вернулся».
Вот откуда прыжок Игашова с парашютом № 2. Но его самолет «ДБ-3Т» в озеро не падал. Это зафиксировано видевшими бой мальчишками и найденным портсигаром.
На самом деле это был первый в истории авиации таран воздушной и наземной цели в одном бою. В те трагические минуты экипаж не дрогнул и не покинул самолет. Эхо мощного взрыва разнеслось над Двиной…
Извещение о гибели было выслано Матрене Варфоломеевне Игашовой, проживавшей в то время по месту рождения П.С. Игашова.
11 сентября 1959 г. в Бетинскую среднюю школу пришел работать Николай Петрович Вытулев, который сменил своего учителя черчения, замечательного касимовского художника Ивана Сергеевича Тумакова. Преподавал черчение и рисование и заведовал лабораториями химического и физического кабинетов. Почти сразу же начал краеведческую работу в школе с оформления уголков с различными названиями. В 1967 г. ученики Бетинской школы в одной из центральных газет прочитали заметку о том, что неизвестный летчик в небе Латвии совершил подвиг. Школьники, комсомольцы-рабочие, ветераны местной в/ч и местные журналисты нашли останки балтийцев. Ребята послали запросы в военные архивы, в Военно-морской музей в г. Ленинграде. Сначала ответы были неутешительны: о судьбе земляка Игашова ничего неизвестно. Затем из Ленинградского музея пришло письмо с биографией летчика и кратким описанием его подвига, а также адрес восьмилетней школы № 1 в Даугавпилсе, в которой собирались сведения о погибших в этом бою. Завязалась переписка следопытов двух школ. И где-то в 1967 г. был оформлен уголок, посвященный жизни и подвигу нашего земляка Петра Игашова. В мае 1968 г. Бетинской СОШ было присвоено имя пилота-героя и на здании была установлена памятная доска (ее украли в лихих 90-х и сдали как лом). 18 июня 1968 г. улица Бахчевая в г. Касимове была переименована в ул. Игашова. 27 июня 1969 г. Евгения Степановна Игашова (родная сестра героя), Юрий Николаевич Игашов, племянник, учащиеся школы во главе с директором В.М. Чернецовой побывали в Латвии и встретились с Николаем Францевичем Ольшевским – очевидцем подвига и гибели Петра Степановича. Там на месте падения самолёта, которое нашли латвийские пионеры, был установлен изготовленный комсомольцами завода «Химволокно» памятник (стела) в форме крыла (чем и был таранен враг) из нержавеющей стали в нерабочее время. Фото экипажа на керамике были приклеены к стеле позже, когда установили его фамилии и имена. В Интернете в блогах мне случайно удалось найти фото этого памятника 2011 г. с живыми цветами у подножья.(еще одно доказательство реальности подвига, вспомним бронзового солдата в Таллине). Весь собранный и привезенный из Латвии материал, а его очень много: это книги, по которым учился летчик, воспоминания родных о его детстве, учебе в школе, дальнейшем обучении и т.д., – были оформлены как витрины. Домой привезли и обломки самолета, и землю с места гибели. Проводились Всесоюзные соревнования по спидвею (гонки на мотоциклах без тормозов по гаревой дорожке) на переходящий приз им. Игашова. До войны сам Петр увлекался спортом. И после возвращения делегации в школе было решено оформить музей П.С. Игашова. В СОШ была создана пионерская дружина, носящая имя героя. Ежегодно в День Советской армии и 9 Мая – в День Победы – бетинские школьники приходили к дому (не сохранился) Петра на Красной горке. В Касимове во всех школах были пионерские отряды им. П.С. Игашова. И каждую весну организовывались слеты этих отрядов. В музее бывали однополчане-игашовцы. В 1991 г. музей боевой славы «переехал» в Первинскую школу, где находится и сейчас, хотя школа не работает.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1970 года весь экипаж (посмертно) был награждён лишь орденом Отечественной войны I-й степени. В 1971 г. в Даугавпилсе появилась улица с именем Петра Игашова. Рязанский журналист Владимир Акимов выпустил два издания свой документальной повести «Позывные огненного неба» (1982 и 2000 г.), которая с продолжением публиковалась в «Мещерской нови». Звание Героя России Петру Степановичу Игашову присвоено (посмертно), как и всему экипажу, Указом Президента Российской Федерации № 679 от 6 июля 1995 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов. Муляж Звезды Героя получала, так и не вышедшая замуж возлюбленная Петра – Анна Кирпань. Теперь награда и свидетельство хранятся в Касимовском краеведческом музее, как и часть Аниных писем к Петру. Мемориальные доски установлены на зданиях фабрики «Красный текстильщик» и РПК. Вечная память Герою! Его имя золотом вписано в мемориал на Поклонной горе. Но и это не все: внучатый племянник Петра Игашова касимовец Игорь Каминский стал кавалером медали «За отвагу» в Афганистане.


Автор:Sviatoslav_Rim
Опубликовано:06.01.2015 11:16
Просмотров:3044
Рейтинг:0
Комментариев:0
Добавили в Избранное:0

Ваши комментарии

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту

Ристалище

Стихотворение Лета 2018

Поэт Лета 2018

Произведение года 2017

Камертон