Добру по жизни часто не везло,
но мысль добра меня всегда согреет:
- Не призывай себе на помощь зло,
оно ведь только разрушать умеет!
Мы выросли в Изюме в одном дворе,ходили в одну школу, Павел поступил в мединститут, а я только собирался там учиться...Несколько раз приезжал к Павлу в гости и посещал вместе с ним лекции в мединституте...Но потом на крутом повороте резко изменил ход жизни - стал журналистом...А Павел Коваленко окончил в Харькове мединститут и приехал по направлению в Братск,где мы снова встретились. В Братск меня занесла журналистская судьба и молодая семья.
Часто общались в Братске, помогали друг другу в делах житейских. Но ни разу я не пользовался услугами врача-друга.Был здоров.А однажды,встретив меня на улице, Павел сообщил большую по тем временам крутую новость: он едет работать в знаменитый Илизаровский центр в Курган, который тогда гремел на весь Советский Союз. С тех пор там работает и живёт.Стал нейрохирургом, защитился,провел несчетное число операций и опубликовал большое количество научных работ( Из биографии - опубликовано свыше 80 научных работ, подал 19 заявок на изобретения и полезные модели, на которые получено 18 положительных решений; внедрил более 40 рационализаторских предложений). По стопам отца-хирурга пошла дочь Ольга.
Когда летом 1982 года Паша сообщил мне горячую новость о том,что едет работать в Курган,я даже предположить не мог как это сообщение,не ставшее поводом для газетной публикации, сыграет важную роль в моей жизни сегодня.В ноябре 2014 года я разбил правую руку и мой друг детства позвал меня лечиться в Курган, всё организовал по высшему разряду. Когда курганские врачи посмотрели на результат работы хирурга Евгения Дарвина,то были приятно удивлены - насколько Евгений Олегович искусно собрал мне локтевой сустав, разбитый на 14 осколков. Спустя два года рука моя работает,хотя поначалу прогнозы были не самыми утешительными. И в Братске местные врачи, посмотрев на работу коллег из Кургана, только руками развели и откровенно признали,что такого результата у них бы не получилось.
Я знаю, что многие в нашем изюмском переулке Нижне-Садовом благодарны хирургу и ученому Павлу Коваленко, ведь он и поныне помогает молодым и старым нашего двора в пределах своей компетенции нейрохирурга. Когда-то делегированный двором в медицину он в ней достойно служит людям.
Сегодня у моего друга детства день рождения.Ему 64 года. И я от всей души поздравляю Павла Ивановича! Будь здоров,наш доктор!
***
Пусть мировое зло
побеждает хоть каждый день,
И нет от него никому
никакого спасения...
Буду тешить себя
надеждой простых людей,
Что добру достаточно
одного воскресения...
Я посетил тебя, пленительная сень,
Не в дни веселые живительного Мая,
Когда, зелеными ветвями помавая,
Манишь ты путника в свою густую тень;
Когда ты веешь ароматом
Тобою бережно взлелеянных цветов:
Под очарованный твой кров
Замедлил я моим возвратом.
В осенней наготе стояли дерева
И неприветливо чернели;
Хрустела под ногой замерзлая трава,
И листья мертвые, волнуяся, шумели.
С прохладой резкою дышал
В лицо мне запах увяданья;
Но не весеннего убранства я искал,
А прошлых лет воспоминанья.
Душой задумчивый, медлительно я шел
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провел.
Увы, рука его изглажена годами!
Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход
Случайно протоптал. Сошел я в дол заветный,
Дол, первых дум моих лелеятель приветный!
Пруда знакомого искал красивых вод,
Искал прыгучих вод мне памятной каскады:
Там, думал я, к душе моей
Толпою полетят виденья прежних дней...
Вотще! лишенные хранительной преграды,
Далече воды утекли,
Их ложе поросло травою,
Приют хозяйственный в нем улья обрели,
И легкая тропа исчезла предо мною.
Ни в чем знакомого мой взор не обретал!
Но вот, по-прежнему, лесистым косогором,
Дорожка смелая ведет меня... обвал
Вдруг поглотил ее... Я стал
И глубь нежданную измерил грустным взором.
С недоумением искал другой тропы.
Иду я: где беседка тлеет,
И в прахе перед ней лежат ее столпы,
Где остов мостика дряхлеет.
И ты, величественный грот,
Тяжело-каменный, постигнут разрушеньем
И угрожаешь уж паденьем,
Бывало, в летний зной прохлады полный свод!
Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!
Еще прекрасен ты, заглохший Элизей.
И обаянием могучим
Исполнен для души моей.
Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,
Кто, безымянной неги жаден,
Их своенравный бег тропам сим указал,
Кто, преклоняя слух к таинственному шуму
Сих кленов, сих дубов, в душе своей питал
Ему сочувственную думу.
Давно кругом меня о нем умолкнул слух,
Прияла прах его далекая могила,
Мне память образа его не сохранила,
Но здесь еще живет его доступный дух;
Здесь, друг мечтанья и природы,
Я познаю его вполне:
Он вдохновением волнуется во мне,
Он славить мне велит леса, долины, воды;
Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной сени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев,
Я тень священную мне встречу.
1834
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
