Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
95 процентов книг подлежат забвению - Станислав Лем
Самое противное,что пока тексты были свежи - они тебе не нравились,ты сомневался и находил в них неуклюжие места и, естественно, правил,но подлинного совершенства всё-таки не мог добиться. И чтобы больше не мучиться,разочарованно отпускал в печать. А годы спустя теперь удивляешься - неужели это я так хорошо написал?! Сколько раз слышал такие признания коллег...И только снисходительно улыбался в ответ!А теперь и сам ловлю себя на таких мыслях иногда...Впрочем, не лишне помнить слова Станислава Лема из«Расы хищников» "Литература — существо смертное, и 95 процентов(цифра скорее всего занижена) написанных во всем мире книг подлежат полному забвению. Мировая библиотека, включая произведения лауреатов Нобелевской премии, — это огромный некрополь".
А мы,пишущие здесь и сейчас, все уже при жизни в некрополе под именем "и другие"...Кроме таких же безымянных авторов уже некому перечитывать наши размышления и сюжеты..Хотя иногда нет-нет и придёт из сетевого далека парочка восторженных откликов на твои старые заметы к жизни.
Впрочем,есть и другое мнение,которое давным-давно изложил и оставил нам в наследство в коротком стихотворении Геннадий Михасенко:
Быть после Пушкина поэтом –
Чушь, скажут мне наверняка.
И пальцем шевельнут при этом
У ожиревшего виска.
Но вместо робости угрюмой
Огнь пробедал по волосам!
Да если б Лермонтов так думал,
То кто бы «Парус» написал?
Честно скажу, не люблю,поэтому избегаю, перечитывать даже знаменитые книги... Ведь все прежние попытки приводили только к разочарованию...Но все же позволял себе раньше лишь иногда перелистать избранные места из "Обломова" Гончарова и "Мёртвые души" Гоголя...Долгое время были милы сердцу эти книги.Но это другая история...
Так начинают. Года в два
От мамки рвутся в тьму мелодий,
Щебечут, свищут, — а слова
Являются о третьем годе.
Так начинают понимать.
И в шуме пущенной турбины
Мерещится, что мать — не мать
Что ты — не ты, что дом — чужбина.
Что делать страшной красоте
Присевшей на скамью сирени,
Когда и впрямь не красть детей?
Так возникают подозренья.
Так зреют страхи. Как он даст
Звезде превысить досяганье,
Когда он — Фауст, когда — фантаст?
Так начинаются цыгане.
Так открываются, паря
Поверх плетней, где быть домам бы,
Внезапные, как вздох, моря.
Так будут начинаться ямбы.
Так ночи летние, ничком
Упав в овсы с мольбой: исполнься,
Грозят заре твоим зрачком,
Так затевают ссоры с солнцем.
Так начинают жить стихом.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
