|

Ах, красота, красота, сколько из-за нее делается безобразия! (Николай Лесков)
Публицистика
Все произведения Избранное - Серебро Избранное - ЗолотоК списку произведений
Коломна. Путевые заметки | Маршрут выходного дня.
Люблю, знаете ли, иногда выбраться из шумных и небоскрёбных уральских мегаполисов в (в чём-то) родную деревеньку Москва, на берегу одноименной реки. Припасть к истокам ея, так сказать. Да берёзки родные приобнять. Уютная и домашняя московская пасторальность - великая вещь, скажу я вам...Также как и Московский Кремль, коий из засрослей парка «Зарядье» выглядит по-домашнему уютным.
Прилетел я из Екатеринбурга в Москву :
Физически 22 сентября утром
Метафизически – из осени в лето.
А поэтически – из промозглого вересня в жаркий липень, да.
В Москве стояла вполне такая себе неосенняя погодка - +27, палящий зной,
прогуливающиеся парочки, студентки, залезшие в водоём в одежде...для игры в теннис плодами лимонов ( ну такая вот у них фотосессия), студентки в купальниках, в этих же водоёмах купающиеся ( ну а что ещё делать студенткам в конце сентября, черт возьми?)
и прочие радости жизни.
На воскресенье и понедельник же злой ведьмой Гидрой Метеостанцидой был запланирован ледяной ад с проливными дождями и холодом.
В планы поэта такой расклад совершенно не входил, поэтому взял поэт важное дело управления погодой и противостояния погодным бедствиям в свои, понимаешь, длани –
как токма начали сгущаться свинцовые тучи над сердцем нашей Родины, прочитал поэт
ритуальный стих в парке «Зарядье»- на фоне утопающего в берёзках Кремля.
Сработало – через 10 минут погода начала стремительно улучшаться – со свистом и хлопаньем кожистых крыльев разлетелись скопившиеся над мегаполисом склизкие погодные нудни, и дневное светило снова озарило горожан светом своим милостивым.
Солнце призывали словом, Словом поднимали города...
Поэт же совершил инспекционно-солодовую поездку на теплоходе по водной глади великой русской рэ Москва.
На следующий день меня ждала Коломна.
Выбраться в этот город я хотел уже года три как. Мешали то Норвегии, то вообще Тунгуски. И вот оно – свершилось!
Город Коломна ( первое упоминание в летописях 1177 год) – важный в историческом плане русский город, расположенный на месте слияния трёх рек – Москвы-реки, Коломенки и реки Ока.
Происхождение названия это отдельная песня.
По версии разных лейберальных историков( а они скорее круассаном подавятся , чем что-то там русское за русскими признают) , топоним «Коломна» это:
1.От балтийского kalmas – заросли аира. Ну да, ну да, как еще город называть-то.
Заросли, понимаешь, аира, так сказать. Аира, например, заросли, в общем-та.
2. От прусского kalmus – палка, трость. Видимо, родина палочной дисциплины на Руси.
3. От польского kołomyje ‛глубокие колеи; выбоины. Дак назвали бы просто и без затей – Ямы. Глядишь, и крепость ставить не пришлось бы. Разве что рвы выкопать.
4. От финно-угорского слова kalma – кладбище. Основали понимаешь, кладбище. Ну и город заодно. Классика жанра.
5. От половецкого «коллома» (охранение). Основали город, что очевидно даже школьнику, никогда не основывавшие города кочевники-половцы. Но здесь – сделали приятное для всех исключение. Молодцы половецкия градостроители, чо.
6. От лат. columna «колонна». Естественно, вполне логично для жителей Древней Руси – писать и говорить на латыни. Самое милое дело. После бочонка мёда ставленого особливо.(Вообще, вы таки будете смеяться – но на гербе Коломны издревле именно колонна и изображена. Однако именно тот случай, когда задачу подгоняют под ответ – пришли, видимо, какому-то начальнику петровских времён в голову аналогичные латинские аллюзии)
7. От южнославянского слова "колми"- «далеко». Далёкоград, в общем.
- А как называется ваш город, горожане?
- А «Далеко», мил человек! Но город-то – вот он, туточки! Далеко не ходить чтоб.
Народные версии тоже феерически прекрасны:
1. От слова «каменоломня». Была ли она в этих местах – Бог весть. Но город на всякий случай так назвали. Ну а вдруг.
2. От воинственного крика «Колом НА!» (хыхы)
3. От словосочетания «Ока ломаная» (изгиб Оки). Стоит гроша ломаного.
4. (вот это моё любимое. Оно поэтически изящно) Итак, готовы? Название «Коломна» произошло...от реки Коломенка. Реку же Коломенка, как говорят знаткие люди, назвали в честь города Коломна, раз уж он приключился рядом. Гениально.
Ну и версии, кои всё же считаются ключевыми :
1. По мнению Даля ( не актера, а ученого) – от коло́мень – «окрестность».
2. И наконец, от слова, «колома» - колесо. А вот слово колесо, кстати, что совершенно точно, происходит , от слова «коло» - солнце.
Помните, что призывал поэт в коломенях Коломны? Так о тож!
Так что, моё мнение, именно эта версия и является правильной. Солнцу-быть!
В средние века здесь был мощнейший Кремль, ничуть не уступающий, по словам современников, в величии московскому того времени.
Именно отсюда уходил в поход на возомнившего о себе ногайского нойона Мамая
святой благоверный князь Димитрий Донской.
Ныне, увы, от Кремля остались лишь две башни, соединенные крепостной стеной, одна башня с участком оной, и несколько башен на особицу стоящих.
Зато – всё оставшееся, включая окрестные улочки, находится в идеально-выставочно-резном состоянии, приятно радуя глаз. Сравните, скажем, со Смоленским кремлем – бывал я там около 6 лет назад, и даже певал песни с друзьями казаками, находясь прямо на кремлёвских стенах – дак вот, смоленский кремль сохранён почти полностью – но находится в крайне печальном состоянии :вокруг заросли бурьяна и частной застройки, а сами башни...полны сломанных перекрытий и по маковку завалены мусором, включая водочные бутылки. ( Не знаю, возможно, ситуация сейчас и изменилась, дай то Бог.)
А вообще – самый красивый кремль, из посещенных мной – нижегородский.
Вернёмся к граду Коломне.
Сам город очень приятен, ухожен и благоустроен. Отдельная краса и гордость – коломенский трамвай, маршрутами охватывающий Коломну и Голутвин.
Няшные и чудесные трамвайчики произведены на Петербургском трамвайно-механическом заводе, на Усть-Катавском вагоностроительном заводе (Челябинская область) и на заводе «Уралтрансмаш» моего родного Екатеринбурга.
Для гурманов – в городе функционирует музей Баранки и музей Пастилы.
П.С. Интересный факт – после известных событий – «мусорного бунта» в Волоколамске
напуганные разгуглом страстей власти Московской области приняли решение...увеличить в 5 раз мусорную свалку в коломенях Коломны.
Ждать ли «мусорного бунта» на чистеньких улочках древнего города?
П.П.С. Ну а по завершении поэтом увлекательной самоэкскурсии добрались таки до него обещанные дождевые катаклизмы – столица встретила шквальным холодным ветром и проливным дождём, недвусмысленно намекая поэту - пора бы и домой что ли?
Ну что ж, цум бефель, как говорится.
Насколько, конечно, «слушаюсь» к поэту вообще применимо...
фото: https://fotoload.ru/fotoset/18679/ | |
| Автор: | nevsky | | Опубликовано: | 28.09.2018 10:09 | | Просмотров: | 2298 | | Рейтинг: | 0 | | Комментариев: | 0 | | Добавили в Избранное: | 0 |
Ваши комментарииЧтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться |
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Авторизация
Камертон
I
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.
Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель,
Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь
И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,
Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.
Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.
Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,
Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?
II
Вы все, паладины Зеленого Храма,
Над пасмурным морем следившие румб,
Гонзальво и Кук, Лаперуз и де-Гама,
Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!
Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий,
Синдбад-Мореход и могучий Улисс,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!
А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в темном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!
И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!
Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена,
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!
И кажется — в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.
С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»
И карлики с птицами спорят за гнезда,
И нежен у девушек профиль лица…
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!
III
Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Как веселые матросы
Поспешат в знакомый порт.
Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может черный арбалет.
Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несется запах сладкий
От готовящихся блюд.
А в заплеванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.
Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.
Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.
А потом бледнеть от злости,
Амулет зажать в полу,
Всё проигрывая в кости
На затоптанном полу.
Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лет,
Только рупор капитана
Их к отплытью призовет.
IV
Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.
Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.
Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.
Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною.
В штурвал вцепляется — другою.
Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.
И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.
Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря —
О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога!—
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.
|
|