Вот пришла мне в голову такая мысль: человеческая свобода – лишь миф, не выдерживающий никакой критики.
Начну с того, что само мое присутствие на Земле – вопиющее тиранство. Разве кто спрашивал моего согласия? Мне навязали время и место существования, поставив перед фактом.
Мое детство регламентировали родители, школа закачивала в меня конкретные знания, заставляла читать определенные книги. Общество опутало мое поведение запретами и ограничениями.
Когда же человек вырастает, то свободы отнюдь не прибавляется. На работе он зависит от начальника. Помимо этого появляется своя семья, где запреты напоминают уже не забор, но каменную стену. Семейный человек – должник, по сути своей. Он должен: добывать, обеспечивать, заботиться, воспитывать, приходить домой вовремя, не давать поводов для ревности… Свобода, где ты? Ау!
А последняя четверть жизни лишь добавляет зависимость от врачей, которые футболят тебя от одного к другому, цокают языком, качают головой и долдонят: эх, батенька, что же это вы с собою сделали?
И назначают такой курс лечения, от которого финансы начинают петь романс «Не для меня придет весна…»
И, наконец, любые дифирамбы о свободе перечеркивает кладбище, ставящее жирную точку на существовании.
Американские боевики обычно заканчиваются так: супермен освобождает народ от диктатора, и все радуются: свобода пришла! Вот оно, счастье!
Но тот же самый герой не имеет никакого права назвать черножопой скотиной негра, ссущего на бампер его машины.
В короткую ночь перелетной порой
Я имя твое повторял, как пароль.
Под окнами липа шумела,
И месяц вонзался в нее топором,
Щербатым, как профиль Шопена.
Нам липа шептала, что ночь коротка –
Последняя спичка на дне коробка.
Я имя твое наготове берег,
Как гром тишина грозовая,
Летя по Каретной в табачный ларек,
Авансом такси вызывая.
Пустые звонки вырывались из рук,
Над почтой минуты мигали.
На город снижался невидимый звук,
Мазурку сшивая кругами.
Не я тебе липу сажал под окном,
Дорогу свою не стелил полотном.
Слеза моя, кровь и ключица.
Нам без толку выпало вместе в одном
Раздвоенном мире случиться.
Останется воздух, а дерево – прах.
Пространство спешит на свободу.
Нам выпало жить в сопряженных мирах,
Без разницы звезд над собою.
Я черный Манхэттен измерю пешком,
Где месяц висит над бетонным мешком,
Сигнальная капля живая,
Минуту с минутой, стежок за стежком
Мазурку из мрака сшивая.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
