|

Зависть — сестра соревнования, следственно из хорошего роду (Александр Пушкин)
Публицистика
Все произведения Избранное - Серебро Избранное - ЗолотоК списку произведений
О вопросах Рая и Ада | Для начала представлюсь.
Я, Виктор Шмаков, полковник милиции в отставке, эксперт-криминалист со стажем с 1970 года.
Указание этих моментов моей биографии сделано по той причине, что они некоторым образом связаны с моим вопросом.
Для начала приведу фрагмент из одной из моих книг, называется она "Экология общества".
-------------------------------
Не соблюдение заповедей Божьих, а лицемерие, пустосвятство привиты повсеместно.
Осужденный на пожизненное заключение за убийство семьи из нескольких человек, у себя в камере ставит на полочку иконку и говорит приходящему в тюрьму духовнику: "У каждого человека должна оставаться надежда".
Это он-то говорит, который убивал из-за денег свои жертвы на глазах друг у друга – детей на глазах у родителей, НЕ ОСТАВЛЯЯ НИКОМУ НИКАКОЙ НАДЕЖДЫ.
И ведь он-то теперь Господу более всего и мил – согрешил, но и покаялся.
Перед попом "покаялся" и им от лица Господа теперь прощён!
А несколько месяцев назад, когда на суде он мог ПОКАЯТЬСЯ ПЕРЕД ЛЮДЬМИ, перед родственниками убитых, вёл себя нагло, улыбался, от признания своей вины отказывался.
-----------------------------------
Пример с этим убийцей – это реальный случай, за ним более десятка жертв, в раскрытие этих преступлений ваш покорный слуга внёс очень немалый вклад.
Звать этого убийцу Роман З-ский.
Убивал, в основном, водителей-дальнобойщиков, трупы сжигал рядом с машиной.
Организованная им банда разграбляла фуру с товаром, реализовывала его.
А одним из первых его преступлений, ещё в молодые его годы, было убийство семьи из четырёх человек.
Муж шил шапки, жена их продавала – это было начало кооперативного движения в конце 80-х.
Жили по тем меркам зажиточно.
Роман с подельником пришли к ним в дом, потребовали деньги.
Денег в том момент, видимо, не было.
Тогда эти нелюди привязали к стульям родителей и на их глазах стали мучить и убивать их малолетних детей.
Ничего не сумев получить, они убили всех четверых.
Через несколько лет подельник Романа был убит в какой-то пьяной бандитской разборке.
Роман же продолжал убивать, ездил по всей стране – Подмосковье, Урал, Казахстан.
Его преступления, совершаемые в течение 10-ти лет, удалось раскрыть лишь в конце 90-х.
Далее приведу фрагмент из моей книги "1/3 против 70%"
----------------------
Создатели религий и церковники придумали очень хитрую и прибыльную для себя уловку – покаяние грешника перед Богом, то бишь – перед церковью, отпущение ему грехов, конечно, церковью же.
В "народной теологии" появился из этого такой постулат – "не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасёшься".
А вот в Писаниях:
"Сказываю Вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии" (Евангелие от Луки 15:7),
"Там, где стоит кающийся, праведники стоять недостойны" (Талмуд),
"Кто бы не совершал плохие деяния и насилие над собой (грехи) и попросил у Аллаха прощения грехов, Аллах простит ему грехи, ибо Он Прощающий, Милостивый" (Коран).
И не говорится вроде бы в Писаниях о том, за какие грехи нельзя от Бога прощение получить, а если по-простому – откупиться.
О семи смертных грехах это ведь позднее сказано, в каноническом тексте этого нет, и они "прощаются".
От любого греха у Бога откупиться можно.
"В чём грех, в том и покаяние" (пословица).
Что, на деньги ли только благонравных прихожан это храмостроительство идёт?
"Не нужны нам праведники, нужны угодники" (пословица) – вот так народ изложил "моральную концепцию" религии.
---------------------------------
А теперь хочу спросить по вопросу отпущения грехов, по вопросу Рая и Ада.
Получается так, что Роман, убивший более 10-ти человек, в том числе и двух малолетних детей мучительной казнью, который "раскаялся", попадёт в Рай.
А я, всю жизнь проработавший добросовестно, преднамеренно зла никому не причинявший, способствовавший раскрытию многих убийств, то есть поимке преступников и предотвращению многих жертв, но в религиозных богов не верующий, попаду в Ад.
Прошу дать мне чёткое разъяснение – кто по религии куда должен попасть? | |
| Автор: | viktor-sh | | Опубликовано: | 05.06.2009 15:27 | | Просмотров: | 3820 | | Рейтинг: | 0 | | Комментариев: | 0 | | Добавили в Избранное: | 0 |
Ваши комментарииЧтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться |
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Авторизация
Камертон
М. Б.
Провинция справляет Рождество.
Дворец Наместника увит омелой,
и факелы дымятся у крыльца.
В проулках - толчея и озорство.
Веселый, праздный, грязный, очумелый
народ толпится позади дворца.
Наместник болен. Лежа на одре,
покрытый шалью, взятой в Альказаре,
где он служил, он размышляет о
жене и о своем секретаре,
внизу гостей приветствующих в зале.
Едва ли он ревнует. Для него
сейчас важней замкнуться в скорлупе
болезней, снов, отсрочки перевода
на службу в Метрополию. Зане
он знает, что для праздника толпе
совсем не обязательна свобода;
по этой же причине и жене
он позволяет изменять. О чем
он думал бы, когда б его не грызли
тоска, припадки? Если бы любил?
Невольно зябко поводя плечом,
он гонит прочь пугающие мысли.
...Веселье в зале умеряет пыл,
но все же длится. Сильно опьянев,
вожди племен стеклянными глазами
взирают в даль, лишенную врага.
Их зубы, выражавшие их гнев,
как колесо, что сжато тормозами,
застряли на улыбке, и слуга
подкладывает пищу им. Во сне
кричит купец. Звучат обрывки песен.
Жена Наместника с секретарем
выскальзывают в сад. И на стене
орел имперский, выклевавший печень
Наместника, глядит нетопырем...
И я, писатель, повидавший свет,
пересекавший на осле экватор,
смотрю в окно на спящие холмы
и думаю о сходстве наших бед:
его не хочет видеть Император,
меня - мой сын и Цинтия. И мы,
мы здесь и сгинем. Горькую судьбу
гордыня не возвысит до улики,
что отошли от образа Творца.
Все будут одинаковы в гробу.
Так будем хоть при жизни разнолики!
Зачем куда-то рваться из дворца -
отчизне мы не судьи. Меч суда
погрязнет в нашем собственном позоре:
наследники и власть в чужих руках.
Как хорошо, что не плывут суда!
Как хорошо, что замерзает море!
Как хорошо, что птицы в облаках
субтильны для столь тягостных телес!
Такого не поставишь в укоризну.
Но может быть находится как раз
к их голосам в пропорции наш вес.
Пускай летят поэтому в отчизну.
Пускай орут поэтому за нас.
Отечество... чужие господа
у Цинтии в гостях над колыбелью
склоняются, как новые волхвы.
Младенец дремлет. Теплится звезда,
как уголь под остывшею купелью.
И гости, не коснувшись головы,
нимб заменяют ореолом лжи,
а непорочное зачатье - сплетней,
фигурой умолчанья об отце...
Дворец пустеет. Гаснут этажи.
Один. Другой. И, наконец, последний.
И только два окна во всем дворце
горят: мое, где, к факелу спиной,
смотрю, как диск луны по редколесью
скользит и вижу - Цинтию, снега;
Наместника, который за стеной
всю ночь безмолвно борется с болезнью
и жжет огонь, чтоб различить врага.
Враг отступает. Жидкий свет зари,
чуть занимаясь на Востоке мира,
вползает в окна, норовя взглянуть
на то, что совершается внутри,
и, натыкаясь на остатки пира,
колеблется. Но продолжает путь.
январь 1968, Паланга
|
|