В европейских СМИ идет дискуссия на тему установки в Праге памятника власовцам, принимавшим участие в освобождении города от нацистов.
Историки приводят факты, противоречащие аргументам других историков, обыватели эмоционально проклинают инакомыслящих. Всё как всегда.
Хотел бы поделиться собственным мнением на этот счет. Но сразу оговорюсь: речь пойдет о рядовых солдатах РОА. Сам Власов, как сознательный организатор вооруженного движения, подчиненного Гитлеру, личность однозначно одиозная. Совершенно справедливо казненная по приговору трибунала. Предатель получил по заслугам.
Но то, что касается простых солдат...
Представьте ситуацию: концлагерь, голод, издевательства, непосильный труд, каждодневное ожидание смерти.
Легко нам с мягкого дивана под кофеек с бутербродом осуждать этих людей за проявленную ими слабость. Большинство из них хотело только выбраться из ада, притвориться лояльным, чтобы сбежать при первой возможности. Перейти к нашим, пройти через сито допросов, чтобы потом снова воевать с фашистами. Хоть в штрафбате... Но только не кормить вшей на немецкой каторге.
А потом оказалось, что не так все просто в мире этом. Их бросали не на линию фронта, а на карательные операции. На борьбу с партизанами, чаще всего.
А там куда убежишь? К тем же партизанам? Непременно шлепнут. Кто разбираться станет?
И вот уже в послужном списке запись, указывающая на то, что ты каратель. Военный преступник. Участник массовых убийств мирного населения.
И ежедневная пропаганда, конечно. Мол, перейдешь к бывшим своим - запытают до полусмерти и повесят за ребро.
Вот так. И завяз власовец в трясине, откуда уже не выбраться.
Я полагаю, что часть их действительно стреляла в немцев перед концом войны. Чтобы хоть как-то оправдаться перед победителями. Утопающему и соломинка в помощь...
Этих людей можно понять. И простить даже. Но памятники им ставить нельзя. Несправедливо это. Стыдно. Перед теми, кто погиб в плену, отказавшись от коробки печенья и банки варенья. Перед настоящими солдатами той войны. Ведь на плечах таких, как они, и держится наше зыбкое мироздание.
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук!
Звук понятный и знакомый,
Не пустой для сердца звук!
Это — звоны ледоходе
На торжественной реке,
Перекличка парохода
С пароходом вдалеке.
Это — древний Сфинкс, глядящий
Вслед медлительной волне,
Всадник бронзовый, летящий
На недвижном скакуне.
Наши страстные печали
Над таинственной Невой,
Как мы черный день встречали
Белой ночью огневой.
Что за пламенные дали
Открывала нам река!
Но не эти дни мы звали,
А грядущие века.
Пропуская дней гнетущих
Кратковременный обман,
Прозревали дней грядущих
Сине-розовый туман.
Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Дай нам руку в непогоду,
Помоги в немой борьбе!
Не твоих ли звуков сладость
Вдохновляла в те года?
Не твоя ли, Пушкин, радость
Окрыляла нас тогда?
Вот зачем такой знакомый
И родной для сердца звук —
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук.
Вот зачем, в часы заката
Уходя в ночную тьму,
С белой площади Сената
Тихо кланяюсь ему.
11 февраля 1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
