Человек несет в душе своей яркое пламя, но никто не хочет погреться около него; прохожие замечают лишь дымок, уходящий через трубу, и проходят своей дорогой
Мой культурный уровень, лежащий ничком в последние годы, получил возможность подняться и расти, жадно поглощая прекрасное.
Музеи, непроходимые прежде, широко открыли гостеприимные двери и перестали походить на гудящий улей, переполненный пчелиными стаями.
Питер вернулся в счастливое прошлое, в котором было вполне реальным увидеть воочию янтарную комнату в Екатерининском дворце Царского села. Как это фантастически ни звучит...
А Эрмитаж стал (представить трудно) не осажденной крепостью, штурмуемой колоннами восточных соседей, но общедоступным кладезем радующего душу искусства.
И Петропавловка (недавно взятая приступом впервые за триста лет) освободилась от захватчиков и чинит пострадавшие в боях бастионы.
И (во что почти невозможно поверить) через Дворцовую площадь не надо протискиваться, работая локтями. По ней теперь можно просто гулять.
Для кого-то коронавирус - бич божий. А для питерцев - возможность вернуть себе свой город. Хотя бы на время.
Пока толпа китайцев вновь не встанет между нами и яйцами Фаберже...
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,—
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.
Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.
Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?
Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.
За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.
И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,—
Встанет утро победы торжественной
На века.
1946
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
