Есть у меня товарищ, обозначим его литерами П.Н. (ну а почему нет? Литеры эти не хуже других абсолютно), который на почве регулярного знакомства с творчеством народного меня вдруг с чего-то решил тоже писать стихи.
Причем, по принципу «Ну а уж я-то!». Результат вполне заслуживает заключения в кавычки – «стихи», а может быть даже и так – «ААААА!!!!опять эти «стихи!!!» - феерично, запредельно чудовищные, корявые нелепые четверостишия с блистательным акынским отсутствием не то что глубины и образности, но хотя бы и намёка на неё.
(К автору их я отношусь вполне хорошо, и поэтому, насколько могу, вежливо не комментирую его экзерсисы).
Этот же мощный автор, коего я за глаза называю «антихрист изящной словесности»,
осчастливил человечество великим словосочетанием «плакала слезами».
Прочтя сие, наш народный я около часа размышлял на тему, чем ещё можно плакать,
И как это вот всё выглядит.
Версии были одна нуарнее и пугающее другой.
Также была как-то у него на меня грандиозная обида, на моё ему замечание, что строчки
«падал снег на почве земной», видимо были написаны от лица инопланетянина –
и по построению фразы а-ля магистр Йода( он, правда написал бы, скорее – «земной почве на снег падал видели мы») и по смыслу – ну вот действительно, лицезрел, наверное, лирический герой и снегопады на почву Сатурна, и Бетельгейзе, и Альтаира-4!
Сравнивал метеоусловия!
Как-то П.Н. спрашивал меня, сколько будет стоить выпустить сборник.
Был мною отговорен.
Хотя на небе уже расчехлил, услышав сие, свою грозную трубу Седьмой Ангел.
Но рано! Рано ещё! Ещё поживём, друзья! А спасённое человечество даже не знает, к какой пропасти оно неосмотрительно подошло и благополучно миновало её.
Даже не заметив этого.
Не надо благодарностей. Я - паладин антиэнтропии!
И вот наш недавний телефонный диалог.
П.Н. : Занят? А я открыл новый жанр! Я теперь пишу не четверостишия, а двустишия!
Я: - Браво! Отлично! Краткость твоя сестра!
Предлагаю не останавливаться на достигнутом и пойти дальше:
Вначале – двустишия.
Потом – моностих-верлибр.
Потом – блистательные поэтические словосочетания.
Далее – разящие наповал гениальные фонемы.
И, как венец – беззвучная безбуквенная дзен-поэзия.
Ну, вы помните же?
Любая форма это пустота.
Любая пустота – это форма.
Всё по канонам.
А сколько шедевров можно сотворить в этом чудесном жанре?
Я это всё к чему? Возможно, среди нас полным-полно гениальных поэтов.
Вот увидите вы в транспорте, на улице, в магазине молчаливо стоящего человека, не важно – охранник ли он, помятый джентльмен с авоськой,
цельный вор или пока ещё просто депутат, знайте:
возможно сейчас он декламирует беззвучно очередной свой шедевр в стиле дзен-поэзия.
Если с мрачным лицом – что-то трагическое.
С весёлым – возможно, что-то лирическое, а то и любовное.
Адресуя только ему ведомому адресату.
Нас окружают поэты.
Неумолимо. Сжимая. Кольцо окружения.
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Подъезжает извозчик каждый день,
Чтоб везти комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик заснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Уже не молод, еще не стар,
На лице отвага, в глазах пожар -
Вот каков собой комиссар.
Он извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Извозчик дернет возжей,
Лошадь дернет ногой,
Извозчик крикнет: "Ну!"
Лошадь поднимет ногу одну,
Поставит на земь опять,
Пролетка покатится вспять,
Извозчик щелкнет кнутом
И двинется в путь с трудом.
В пять часов извозчик едет домой,
Лошадь трусит усталой рысцой,
Сейчас он в чайной чаю попьет,
Лошадь сена пока пожует.
На дверях чайной - засов
И надпись: "Закрыто по случаю дров".
Извозчик вздохнул: "Ух, чертов стул!"
Почесал затылок и снова вздохнул.
Голодный извозчик едет домой,
Лошадь снова трусит усталой рысцой.
Наутро подъехал он в пасмурный день
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Чтоб вести комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик уснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Но извозчик не дернул возжей,
Не дернула лошадь ногой.
Извозчик не крикнул: "Ну!"
Не подняла лошадь ногу одну,
Извозчик не щелкнул кнутом,
Не двинулись в путь с трудом.
Комиссар вскричал: "Что за черт!
Лошадь мертва, извозчик мертв!
Теперь пешком мне придется бежать,
На площадь Урицкого, пять".
Небесной дорогой голубой
Идет извозчик и лошадь ведет за собой.
Подходят они к райским дверям:
"Апостол Петр, отворите нам!"
Раздался голос святого Петра:
"А много вы сделали в жизни добра?"
- "Мы возили комиссара в комиссариат
Каждый день туда и назад,
Голодали мы тысячу триста пять дней,
Сжальтесь над лошадью бедной моей!
Хорошо и спокойно у вас в раю,
Впустите меня и лошадь мою!"
Апостол Петр отпер дверь,
На лошадь взглянул: "Ишь, тощий зверь!
Ну, так и быть, полезай!"
И вошли они в Божий рай.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
