Истинно глаголю вам, о возлюбленные чада мои: Дерзайте и воздерзается вам, отдавайте - и воздастся, наливайте – и нальют вам (правда, всё выпитое может быть использовано против вас). И главное – ищите да обрящете!
(Странникам 20:21)
Вот и наш поэт, вернувшись с блистательных майских вояжей по речным маршрутам Пермского края, стал думать на тему: «Ах, почему ж на Среднем Урале, в отличие от водообильного Пермского края, нету речного судоходства от слова «совсем»?
(На Южном Урале с ним тоже, мягко говоря, негусто – единственный маршрут Челябинской области – это рейс катера «Автозаводец» по озеру Тургояк до острова Веры туда и обратно. 4,8 км по прямой. Мда…)
И легла на светлое чело поэта тень печали…
Вспоминались поэту времена черно-жёлто-белой империи, когда ходили суда по Чусовой аж до Уктуса, да и во времена сменившей её империи красной что-то вроде тоже ходило. Ныне же…
И что вот вы думаете?
Обнаружил внезапно, к своему удивлению, наш пиит что есть, есть ещё в Свердловской области пока речные маршруты. И какие! По протяжённости своей они больше ныне существующих речных маршрутов не только Московской и Ярославской областей, но и - Татарской АССР (хотя казалось бы – Волга!) и даже Пермского края. Вот те на!
Правда, чемпион планеты среди регионов в этом смысле – это Тюменская область вместе с ХМАО и ЯНАО, но, как говорил герой одного фильма, «Кто может сравниться с королём?»
Маршрут находится полностью в Гаринском городском округе Свердловской области (чуть больше 300 км севернее областного центра) и проходит по четырём северным рекам – Сосьве, Лозьве, Тавде и Пелыму.
На данным момент есть три спонсируемых из бюджета округа рейса – Гари – Пуксинка - Пелым, Гари - Новый Вагиль и самый дальний – Гари – Шанталь.
Ну что же, прочитано – осознано – а поехали.
В советские годы можно было долететь до места назначения с Уктуса на Ан-2 (рейсы четыре (!) раза в день).
Ну, об авиации – далее.
Ныне до Гарей можно добраться от Екатеринбурга по железнодорожной ветке Шарташ – Алапаевск – Сосьва (9 часов в пути), а потом – только попутка из Сосьвы – 46 км по пыльной гравийной дороге. Прогресс!
Кстати, дети, вот вам презабавнейший факт: на Алапаевском направлении Свердловской железной дороги есть одна за другой три станции:
Сосьва Новая, Сосьва...и Сосьва!
Ну гениально же!
Видимо, чтобы никто не догадался, а потенциальный шпиён попалился легко и играючи.
Представьте, товарищи, такую коллизию:
Три друга ехали из Екатеринбурга. Один выходит в Сосьве, второй в Сосьве, а третий в Сосьве. И вот, они пока ехали - так перепились, что один вместо Сосьвы вышёл в Сосьве , второй вместо Сосьвы вышёл в Сосьве , а третий и вообще - вместо Сосьвы в СОСЬВЕ!
Готовый сюжет для роскошного блокбастера.
Ранним утром на окраине Сосьвы я поймал первую же попутную машину (подвёз едущий в гаринскую ИК молчаливый ГУФСИНовец) и через час уже был в Гарях.
Гари (административный центр Гаринского городского округа Свердловской области) –село на берегу реки Сосьва. Основано в 1623 году (На век раньше Екатеринбурга!)
Население округа около 3800 человек (при территории размером с небольшую европейскую страну!), больше половины (2044) из которых проживает в окружном центре.
Село очень живописное и рельефное (обращают на себя внимание гора в районе бывшего аэропорта и Белый яр – обрывистый высокий берег Сосьвы с красивейшим видом на излучину реки).
В городе находятся также вполне достойный советский мемориал героям войн (слегка испоганенный, правда, новодельными изваяниями в стиле «могилы уралмашевских братков») несколько красивых домов с деревянной резьбой и прекрасный музей.
Также есть новенький школьный стадион и детские площадки.
Но вообще же, увы, перспективы округа крайне печальны и туманны, как Пелымский туман ночью. Так сложилось, что эти места испокон веков были «заточены» под обслуживание исправительных учреждений. В советские годы здесь кипела жизнь. Был свой рыбозавод, производства, и прочее. Теплоходные рейсы были забиты битком. Во многих сёлах были свои аэропорты (!) и за пару часов можно было долететь в Свердловск – вот как большевики издевались над народом! Гаринский аэропорт функционировал до 2012 года, ныне же – это полуразвалившиеся строения и заросшая деревьями ВПП.
Вообще же, вот вам простая статистика: в 1991 году в РФ существовало 1450 аэропортов.
Спустя десятилетия вставания с колен их осталось…меньше 200. (В США таких аэропортов больше 13 000) В этом году т.н. мишустин (министр, если кто не в курсе) под предлогом «несоответствия требованиями безопасности» росчерком пера уничтожил ещё 44 аэропорта. Неча холопам по небу летать! И правильно. Оптимизация-с и освобождение-с территорий от туземцев для последующей продажи. Ну а то, что туземцам неудобно трястись в пыльных маршрутках – так проблемы индейцев московского «шерифа» не волнуют…
С приходом 90-х годов, а особенно – после запущенной в середине 2010-х годов «оптимизации» и закрытия исправительных колоний эти места стали стремительно пустеть. Очень многие посёлки заброшены ( и на картах рядом с топонимом появляется печальная эпитафия «нежил.»),
А в оставшихся доживают свой век 30, 15, 8 жителей…
Именно благодаря этим сёлам и существует пока финансируемое из бюджета округа теплоходное сообщение из пристани Гари на КС «Пелым» - на катере подвозят продукты и добираются до родных мест жители.
И вот, 4 июня мы вместе с товарищем отправились в путь по первому маршруту – Гари- Пуксинка – Пелым. На северо-восток, а потом на восток, встречь солнцу. И открылось поэту небо пронзительно-высокое, и изгибы реки прихотливые, и вода ослепительно-синяя, и берега изумрудные – где деревьями поросшие, а где и тундроподобные, сделавшие бы честь самому Ямалу.
Через пару часов река Сосьва соединяет свои воды с Лозьвой, образуя полноводную Тавду. По Тавде к вечеру мы добрались до финальной точки маршрута – села Пелым. (нежил.), где провели около часа.
Находящееся в красивом месте слияния реки Пелым и реки Тавды село является самым древним населённым пунктом области – основано в 1591 году – ещё во времена походов Ермака. Пелым с момента основания являлся местом-ссылкой: здесь отбывали срок угличские жители, участники восстания против Годунова, царские вельможи Миних и Бирон, а также дядя первого из Романовых – Михаила. Также здесь отбывали свой срок декабристы Враницкий и Бриген. В советские годы посёлок вошёл в систему ГУЛАГа.
После закрытия колонии- поселения село было в 2015 году полностью заброшено, и посещают его только охотники с рыбаками, «чёрные копатели» да присматривающие за памятником героям ВОВ волонтёры.
Да взирают на них глазницы опустевшей Михаило-Архангельской церкви.
Мы посетили место сие солнечным и тёплым июньским вечером. Как часто бывает с такими местами в такую погоду, оно выглядело обманчиво обжитым – казалось, что жизнь ещё есть в этих домах, во многих из которых даже сохранились утварь, мебель, книги, посуда…Вот-вот, хлопнет дверь, и выйдут встречать катер люди…Но высокая непримятая трава всюду показывает, что историческое место это заброшено – возможно, навсегда.
Зато заброшки облюбовали различные пичуги, при нашем появлении они начинали встревоженно порхать и биться в окна. Отвыкли от людей.
В Пуксинке (33 жителя) мы остановились на ночь. Судьба Пуксинки схожа со многими здешними местами – после закрытия в 2014 году ИК-14 она стала стремительно пустеть и ныне представляет из себя практически село-призрак. Узкоколейка разобрана, аэродром зарос травой по пояс ростом. Детский сад заброшен (местные жители корректно-оптимистично говорят «законсервирован») и только по деревянной танцплощадке у ДК безлунными ночами кружатся в танце призраки минувших лет… Отдельное пронзительное впечатление оставляют разгромленные в хлам строения колонии, которые мы посетили. И Яроокий Спас храма при колонии в лучах закатного солнца взирает на все это как-то особенно по-яростному…
В зале ожидания ( по факту – беседке) местного аэропорта мы, попивая пиво, безрезультатно прождали рейса призрачного АН-2 в компании сотен местных комаров. После мы ушли. Комары остались. Цыкая зубом. Завидую их оптимизму.
Через пару дней, по возвращении в Гари, «пробили» мы и второй из трёх маршрутов гаринского судоходства – на сей раз на северо-запад до села Новый Вагиль.
По пути дерзкий поэт, дерзко дегустируя нижнетагилькское пиво, предложил человеку-загадке Ч. создать, по аналогии с футбольными «фонацкими» движениями
движение свирепых фанатов водного рейсового транспорта.
Наши союзники - это различный некоммерческий рейсовый транспорт,
а враги - это круизники, прогулочные катера и прочая попсятина.
Наши цвета – белосинечёрные.
Тут же было придумана и неоднократно проскандирована пародийно гнусавыми а-ля фанаты голосами на корме такая речевка:
"Давайте вместе нажрёмся в дым!
Налей грамм двести за наш "Пелым".
Север! Реки! Алкоголь!"
Север! Реки! Ал-ко-голь!»
Сему перформансу с удивлением внимали пассажиры судна, среди которых выделялись диковинным видом почтальон, судебный пристав, а также пожилая леди, зачём-то этапировавшая в глухую тайгу домашнюю черепашку (!) Может, разводить собралась, кто знает…Да здравствуют северные таёжные рептилии, товарищи!
Вторая же часть речевки - готовое название для фанатского журнала. Ура!
Во время глума фанат Ч. разгонял телеги про свои южноамериканские и африканские выезда, например в Нигере, когда фанат Поэт заявил ему, что Африка это неканонично и ненордично, фанат Ч. заорал: «Так СЕВЕР Нигера же! Се-вер!»
Посмотрев по пути очередной заброшенный аэропорт – на сей раз в селе Ликино
(мой спутник товарищ Ч. даже прилетал в 2003 году в это село на Ан-2) мы вечером 8 июня достигли конечной точки маршрута.
Несмотря на то, что в Новом Вагиле официально живёт всего 8 (восемь) жителей, производит он гораздо более оптимистичное впечатление. Всё благодаря новенькой базе отдыха охотников и рыболовов, на втором этаже которой мы и разместились на социальной основе, благодаря гостеприимству местных жителей.
Ну что ж, хоть в каком-то формате здесь цивилизация останется. И на том спасибо.
Нововагильские достопримечательности:
1.Пьяный охотник дядя Федя (а может и Вася), коий, дыша этанолом, стращал нас лютыми рассказами про отряды медведей-боевиков, совершающие регулярные кинжальные рейды на местных жителей, о прямоходящих на задних лапах гигантских медведицах (подробно изображая пантомиму на последних) и прозрачно намекал что только немедленное налитие ему огненной воды подвигнет его на нашу защиту и позволит протянуть до утра. Мы безшабашно отказались.
2.Вот не знаю насчёт медведиц, но комары здесь Комарищи – поджарые полосатые твари с хорошего котёнка размером (А скорее – с нехорошего). Когда мы их отгоняли, они рассерженно клацали зубами и отлетали, бормоча невнятные угрозы и ругательства на древних финноугорских наречиях.
3.К ночи достаточно резко похолодало. Эскадрильи комарищ тут же протрубили отбой и улеглись спатеньки. Время от времени только из прибрежных кустов слышалось обиженное комариное сопение, причмокивание и ворчание сквозь сон. И снился им не рокот космодрома…
Мы же были застигнуты феерическим, фантастическим инопланетным туманом.
Вот это было что-то, товарищи. Такого дивного, подсвеченного белой ночью мистического полотна из воды в газообразном состоянии наш поэт не видел ни в Обской Губе, ни на севере Норвегии.
Заповедная красота, эффектно обрамляемая тишиной, изредка нарушаемой криками вдали неведомых птиц.
На следующий день, вернувшись в Гари, мы домчались на попутке до села Сосьва и ночным поездом уехали в Екатеринбург. Позади было шестьсот шесть километров пути по воде и два маршрута КС «Пелым» из трёх. Третий же (и самый длинный – почти два дня пути в одну сторону) маршрут Гари - Пуксинка – Шанталь через озеро Пелымский туман мы оставили на потом ( я надеюсь, что речное сообщение в местах тех протянет до «оптимизации» ещё год-два – больше – вряд ли.)
Скажем, в золотую осень по высокой воде.
Оцените товарищи, поэтику маршрута.
В Далёкий Шанталь через Пелымский Туман по Высокой Воде. Ах!
(Вообще, Шанталь – это скорее всего, топоним женского рода, т.к. есть такое французское женское имя. Удивительное для этих мест название. Хотя, есть же у нас итальянское Сан-Донато).
И вот стало интересно товарищу поэту, а какие ассоциации вызовёт это словосочетание
у его читателей.
Ответы весьма интересны.
Итак, по мнению читателей и читательниц, Далёкий Шанталь это:
Странный шансон
Дальний Восток
Кафешантан
Далёкий еле уловимый запах духов
Дальние странствия
Мохнатый шмель (версия нашего ангела Лены Мунц)
Селение в дебрях (и ведь верно!)
Наливай! (Красивая поэтичная версия от популярного эстрадного исполнителя
и харизматического лидера местной молодёжи Ди Углова)
Затерянное в Гималаях сказочное царство
Неизвестность
Таёжный посёлок (и опять-таки в точку)
Замок во Франции
Уединение
Провинция во Франции
Мифический город из детства, которого нет на карте (вах!)
Пьяная романтика
Отдельно, конечно стоит выделить мохнатого шмеля и версию-монолит «Наливай!»
(А она всегда верна).
Но вот у нашего поэта ассоциация была такая:
Семидесятые годы, наивная и светлая советская фантастика про экспедиции к далёким и загадочным мирам. Первая звёздная, гиперпереходы, мезонные звездолёты,
Эпсилон Эридана, Проксима Центавра,
Волос Вероники, Бетельгейзе...Далёкий Шанталь.
Ну что же. Имею скафандр - готов путешествовать.
До встречи в самых неожиданных местах Вселенной.
Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
Эта местность мне знакома, как окраина Китая!
Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо тела.
Многоточие шинели. Вместо мозга - запятая.
Вместо горла - темный вечер. Вместо буркал - знак деленья.
Вот и вышел человечек, представитель населенья.
Вот и вышел гражданин,
достающий из штанин.
"А почем та радиола?"
"Кто такой Савонарола?"
"Вероятно, сокращенье".
"Где сортир, прошу прощенья?"
Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах - папироса.
В чистом поле мчится скорый с одиноким пассажиром.
И нарезанные косо, как полтавская, колеса
с выковыренным под Гдовом пальцем стрелочника жиром
оживляют скатерть снега, полустанки и развилки
обдавая содержимым опрокинутой бутылки.
Прячась в логово свое
волки воют "E-мое".
"Жизнь - она как лотерея".
"Вышла замуж за еврея".
"Довели страну до ручки".
"Дай червонец до получки".
Входит Гоголь в бескозырке, рядом с ним - меццо-сопрано.
В продуктовом - кот наплакал; бродят крысы, бакалея.
Пряча твердый рог в каракуль, некто в брюках из барана
превращается в тирана на трибуне мавзолея.
Говорят лихие люди, что внутри, разочарован
под конец, как фиш на блюде, труп лежит нафарширован.
Хорошо, утратив речь,
Встать с винтовкой гроб стеречь.
"Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево".
"У попа была собака".
"Оба умерли от рака".
Входит Лев Толстой в пижаме, всюду - Ясная Поляна.
(Бродят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом.)
Он - предшественник Тарзана: самописка - как лиана,
взад-вперед летают ядра над французским частоколом.
Се - великий сын России, хоть и правящего класса!
Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо.
Чудо-юдо: нежный граф
Превратился в книжный шкаф!
"Приучил ее к минету".
"Что за шум, а драки нету?"
"Крыл последними словами".
"Кто последний? Я за вами".
Входит пара Александров под конвоем Николаши.
Говорят "Какая лажа" или "Сладкое повидло".
По Европе бродят нары в тщетных поисках параши,
натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло.
Размышляя о причале, по волнам плывет "Аврора",
чтобы выпалить в начале непрерывного террора.
Ой ты, участь корабля:
скажешь "пли!" - ответят "бля!"
"Сочетался с нею браком".
"Все равно поставлю раком".
"Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо".
Входят Герцен с Огаревым, воробьи щебечут в рощах.
Что звучит в момент обхвата как наречие чужбины.
Лучший вид на этот город - если сесть в бомбардировщик.
Глянь - набрякшие, как вата из нескромныя ложбины,
размножаясь без резона, тучи льнут к архитектуре.
Кремль маячит, точно зона; говорят, в миниатюре.
Ветер свищет. Выпь кричит.
Дятел ворону стучит.
Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла ссора.
Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка... Так, по мысли режиссера,
и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.
Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.
Друг-кунак вонзает клык
в недоеденный шашлык.
"Ты смотрел Дерсу Узала?"
"Я тебе не все сказала".
"Раз чучмек, то верит в Будду".
"Сукой будешь?" "Сукой буду".
Входит с криком Заграница, с запрещенным полушарьем
и с торчащим из кармана горизонтом, что опошлен.
Обзывает Ермолая Фредериком или Шарлем,
Придирается к закону, кипятится из-за пошлин,
восклицая: "Как живете!" И смущают глянцем плоти
Рафаэль с Буанаротти - ни черта на обороте.
Пролетарии всех стран
Маршируют в ресторан.
"В этих шкарах ты как янки".
"Я сломал ее по пьянке".
"Был всю жизнь простым рабочим".
"Между прочим, все мы дрочим".
Входят Мысли О Грядущем, в гимнастерках цвета хаки.
Вносят атомную бомбу с баллистическим снарядом.
Они пляшут и танцуют: "Мы вояки-забияки!
Русский с немцем лягут рядом; например, под Сталинградом".
И, как вдовые Матрены, глухо воют циклотроны.
В Министерстве Обороны громко каркают вороны.
Входишь в спальню - вот те на:
на подушке - ордена.
"Где яйцо, там - сковородка".
"Говорят, что скоро водка
снова будет по рублю".
"Мам, я папу не люблю".
Входит некто православный, говорит: "Теперь я - главный.
У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.
Дайте мне перекреститься, а не то - в лицо ударю.
Хуже порчи и лишая - мыслей западных зараза.
Пой, гармошка, заглушая саксофон - исчадье джаза".
И лобзают образа
с плачем жертвы обреза...
"Мне - бифштекс по-режиссерски".
"Бурлаки в Североморске
тянут крейсер бечевой,
исхудав от лучевой".
Входят Мысли О Минувшем, все одеты как попало,
с предпочтеньем к чернобурым. На классической латыни
и вполголоса по-русски произносят: "Все пропало,
а) фокстрот под абажуром, черно-белые святыни;
б) икра, севрюга, жито; в) красавицыны бели.
Но - не хватит алфавита. И младенец в колыбели,
слыша "баюшки-баю",
отвечает: "мать твою!"".
"Влез рукой в шахну, знакомясь".
"Подмахну - и в Сочи". "Помесь
лейкоцита с антрацитом
называется Коцитом".
Входят строем пионеры, кто - с моделью из фанеры,
кто - с написанным вручную содержательным доносом.
С того света, как химеры, палачи-пенсионеры
одобрительно кивают им, задорным и курносым,
что врубают "Русский бальный" и вбегают в избу к тяте
выгнать тятю из двуспальной, где их сделали, кровати.
Что попишешь? Молодежь.
Не задушишь, не убьешь.
"Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду".
"Я с ним рядом срать не сяду".
"А моя, как та мадонна,
не желает без гондона".
Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале, в котором
взвод берез идет вприсядку, первой скрипке корча рожи.
Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным гренадером,
только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи.
Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая
с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая:
"Инвалид, а инвалид.
У меня внутри болит".
"Ляжем в гроб, хоть час не пробил!"
"Это - сука или кобель?"
"Склока следствия с причиной
прекращается с кончиной".
Входит Мусор с криком: "Хватит!" Прокурор скулу квадратит.
Дверь в пещеру гражданина не нуждается в "сезаме".
То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку катит,
обливаясь щедрым недрам в масть кристальными слезами.
И за смертною чертою, лунным блеском залитою,
челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою.
Знать, надолго хватит жил
тех, кто головы сложил.
"Хата есть, да лень тащиться".
"Я не блядь, а крановщица".
"Жизнь возникла как привычка
раньше куры и яичка".
Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену!
Взвиться соколом под купол! Сократиться в аскарида!
Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,
хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида.
Бо, пространство экономя, как отлиться в форму массе,
кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе?
Эх, даешь простор степной
без реакции цепной!
"Дайте срок без приговора!"
"Кто кричит: "Держите вора!"?"
"Рисовала член в тетради".
"Отпустите, Христа ради".
Входит Вечер в Настоящем, дом у чорта на куличках.
Скатерть спорит с занавеской в смысле внешнего убранства.
Исключив сердцебиенье - этот лепет я в кавычках -
ощущенье, будто вычтен Лобачевским из пространства.
Ропот листьев цвета денег, комариный ровный зуммер.
Глаз не в силах увеличить шесть-на-девять тех, кто умер,
кто пророс густой травой.
Впрочем, это не впервой.
"От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?
Это - кошка, это - мышка.
Это - лагерь, это - вышка.
Это - время тихой сапой
убивает маму с папой".
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
