Да, богато у меня в последнее время задействовано алапаевское направление свердловской железной дороги. (а вот осень 2019 года, скажем, прошла с явственными каменск-уральскими нотками). Ныне же – тут вам и Реж, и Сосьва в количестве аж трёх экземпляров, и сам град Алапаевск. Направление это интересно ещё и тем, что, в отличие от нижнетагильского, дружининского, кузинского и прочих направлений пригородные поезда здесь ходят не электрифицированные, а на вполне себе романтично-винтажной дизельной тяге. Правда, курсирует на тяге этой очень фешенебельный и модерновый красавец РА3
И вот, наконец-то добрались цепкие лапки поэта и до интереснейшего места в алапаевском ГО – села Арамашево.
Лирическое отступление.
Вот люблю всё-таки искромётный и мудрый дзен-юмор, особенно эпохи просвещенного ковидофашизма. Особенно с орфоэпическим оттенком.
Узрел наш поэт на станции вокзала города Артёмовский такое объявление в кафе.
Итак, как говорил популярный сатирик, готовы?
ДЕРЖИ ДИСТАНЦИЮ МЕЖДУ СОБОЙ. (!)
Гениально.
Да, да, да. Сам с собой между самим собой. И всеми этими собями.
«…И подошёл учитель праведности Сунь Цзы сам к себе, и посмотрел скрозь брови на самого себя. И было их, просветленных Сунь Цзы, девять человек, и все они были Сунь Цзы, а Сунь Цзы был ими. Сдвинул брови Сунь Цзы и сказал грозно, обращаясь к Сунь Цзы: «А ну-тка, это ещё что такое? А вот как дам чичас бамбуковой палкой по пяткам, дабы зачесались! Держи дистанцию между собой!»
«Держи дистанцию между собой!»
«Держи дистанцию между собой!» - дружно ответило эхо из сонма Сунь Цзы.
И расселись они в форме лотоса, и держали дистанцию между собой, и все они были Сунь Цзы, а Сунь Цзы был всеми ими».
(Из «Синей книги рисового гаоляна»)
Вообще, надо сказать, люблю поездки выходного дня с удобной и логичной логистикой.
А не так, что до каких-то очередных банальных скал приходится добираться следующим образом:
1. Высадка на каком-то богами забытом «километре».
2. Поиски тайной прерывающейся тропки, которая выведет тебя на тропку, которая приведёт к тропке…ет цетера.
3. Чапание по болотистым местам километров 5-10 с увлекательными поединками с группами комаров и сочувствующих им клещей.
4. Полнейшая неизвестность – туда ли идём, туда ли придём, пришли ли уже или прошли ли уже…
5. В итоге коньяк приходится выделять по чайной ложке раз в полчаса (!) и ориентироваться по звёздам. И никакой св.Джипээрсий со всей триждыбратией тут не помощник. (Да и не пользуется поэт им).
В случае же Арамашево всё очень просто – поезд Екатеринбург – Самоцвет, от Самоцвета по удобной асфальтовой дороге полчаса пешком либо пять минут на попутке – и перед вами великая русская рэ Реж.
Село Арамашево располагается на красивейшей излучине реки со скалистыми берегами.
Основано аж в 1632 году и изначально было форпостом русских поселенцев в этих местах.
Собственно говоря, на ск. Церковный камень, где ныне находится Церковь Казанской Божией Матери (возведена в 1800 г., разрушена в 1929 г., восстановлена в 2012 г.), в середине 17 века был мощный деревянный острог, служивший защитой от набегов кочевников.
Интересный факт: напротив через реку от Церковного камня возвышается ещё более титаническая скала, под названием…Шайтан-камень. Вот так – с Церковного красивый вид на Шайтан, с Шайтана ещё более красивый – на Церковный. Диалектика и богатый выбор точек зрения и обзора.
(Надо вообще сказать, что храм божий тут расположен очень удачно и весьма украшает собой рельеф местности. Кстати, вот. Помните, жители САСШ любят бахвалиться в стиле, что их страна - это "град на холме"? Ну и пущай балаболят!
У нас другие ценности. И вместо пресловутого "града на холме" -
храм на скале. Так возвышеннее и симпатичнее.).
Ах, как всё-таки хорошо на вершине скалы. Внизу излучина реки, на горизонте панорама села, рядом хвойный лес. Загадочный лес кипит жизнью – то порскнет из под ног несущая добычу юркая многоногая попова, то чуфыркнет в лесу пёстрый шойгу…то пронзительно каркнет голикова….Скрипит ветвями, пытаясь заманить путника, мшистый сумрачный куйвашев…И смех, и греф. Но стоят осенить его крёстным знамением – как застывает куйвашев, в дуб обратясь. А греф так и вовсе – рассыплется, разложившись на плесень и липовый мёд.
Пугливые же вёрткие масочники (естественная добыча вышеперечисленных) всё строят что-то. То ли плотину через реку, то ли планы на будущее. Забавные неповоротливые несмышлёныши…
Чу! Где-то вдалеке в норке хрустит чем-то вкусным скрытный норный путин….
Хорошо на природе!
И пусть в день этот жаркий асфальт плавился под ногами, а воздух плыл волнами над ним, вполне под стать реке…
П.С. А знаете ли вы, товарищи, что есть такое «эффект бабочки»? Да, верно, это из Брэдбери. Но тут – совсем по-другому. Возвращаясь из города Артёмовского ( город, как и Асбест, завис в задумчивости над пропастью девяностых годов и производит замусоренностью и разрухой ужасающее впечатление), где я посещал ведущего свою одинокую партизанскую войну против чиновничьих коррупции и произвола боевого деда Никитина-Надеждина, поэт стал участником презабавнейшей сценки.
В душном вагоне поезда порхала и билась об стекло красивая бабочка. Рядом с ней сидела предельно вооруженная против реальности 20-21 годов гражданка бальзаковского возраста – на лицевую часть её была надежно закреплена какая-то самодельная маска повышенной брутальности – гражданка время от времени поправляла её, окидывая гневным взглядом осмелившихся ехать в поезде безмасочно террористов. И вот – синьора эта решила помочь бабочке высвободиться, закинув последнюю с помощью салфетки в окошко.
Забывшийся и возомнивший о себе поэт подошёл к ней на пару метров, дабы выразить признательность за спасение красивого насекомого. И что вы думаете? Гражданка побледнела, пошатнулась и с перекошенным от ненависти к биотерроризму лицом ринулась в санузел. Пробыв там минут двадцать, она вернулась, продолжая испепелять взглядом недочеловеков, едущих с ней вместе в поезде. На нижней стороне головной части её туловища, поверх прежней, теперь располагалось ещё ДВЕ маски.
И вот что тут ещё прибавить? Разве что – вот почему-то кажется мне, что модный укол она сделала не один и не два раза, причем – в самые неожиданные части тела.
Но что делать, если враг человечества и его пособники (в лице, скажем, меня) ныне так сильны?
П.П.С. Ну а наш народный поэт после вернулся в град, что так скверами славен.
Встретила его чарующая позитивная новость. В центре Екатеринбурга останавливали автобусы, на предмет выявления безмасочных пассажиров-террористов, доблестные лица в форме Росгвардии с автоматами в руках. Под дулом автомата народ-то, вишь, покладистее. Проворнее кутается в 36 гр. жару в уютные тёплые намордники.
Однако…это опять либеральничанье и полумеры. Только стрельба в упор по террористам и их детёнышам спасёт Новую Нормальность гауляйтера РФ Ганны фон Поповой и её санитаркоммандеров!
Проснуться было так неинтересно,
настолько не хотелось просыпаться,
что я с постели встал,
не просыпаясь,
умылся и побрился,
выпил чаю,
не просыпаясь,
и ушел куда-то,
был там и там,
встречался с тем и с тем,
беседовал о том-то и о том-то,
кого-то посещал и навещал,
входил,
сидел,
здоровался,
прощался,
кого-то от чего-то защищал,
куда-то вновь и вновь перемещался,
усовещал кого-то
и прощал,
кого-то где-то чем-то угощал
и сам ответно кем-то угощался,
кому-то что-то твердо обещал,
к неизъяснимым тайнам приобщался
и, смутной жаждой действия томим,
знакомым и приятелям своим
какие-то оказывал услуги,
и даже одному из них помог
дверной отремонтировать замок
(приятель ждал приезда тещи с дачи)
ну, словом, я поступки совершал,
решал разнообразные задачи —
и в то же время двигался, как тень,
не просыпаясь,
между тем, как день
все время просыпался,
просыпался,
пересыпался,
сыпался
и тек
меж пальцев, как песок
в часах песочных,
покуда весь просыпался,
истек
по желобку меж конусов стеклянных,
и верхний конус надо мной был пуст,
и там уже поблескивали звезды,
и можно было вновь идти домой
и лечь в постель,
и лампу погасить,
и ждать,
покуда кто-то надо мной
перевернет песочные часы,
переместив два конуса стеклянных,
и снова слушать,
как течет песок,
неспешное отсчитывая время.
Я был частицей этого песка,
участником его высоких взлетов,
его жестоких бурь,
его падений,
его неодолимого броска;
которым все мгновенно изменялось,
того неукротимого броска,
которым неуклонно измерялось
движенье дней,
столетий и секунд
в безмерной череде тысячелетий.
Я был частицей этого песка,
живущего в своих больших пустынях,
частицею огромных этих масс,
бегущих равномерными волнами.
Какие ветры отпевали нас!
Какие вьюги плакали над нами!
Какие вихри двигались вослед!
И я не знаю,
сколько тысяч лет
или веков
промчалось надо мною,
но длилась бесконечно жизнь моя,
и в ней была первичность бытия,
подвластного устойчивому ритму,
и в том была гармония своя
и ощущенье прочного покоя
в движенье от броска и до броска.
Я был частицей этого песка,
частицей бесконечного потока,
вершащего неутомимый бег
меж двух огромных конусов стеклянных,
и мне была по нраву жизнь песка,
несметного количества песчинок
с их общей и необщею судьбой,
их пиршества,
их праздники и будни,
их страсти,
их высокие порывы,
весь пафос их намерений благих.
К тому же,
среди множества других,
кружившихся со мной в моей пустыне,
была одна песчинка,
от которой
я был, как говорится, без ума,
о чем она не ведала сама,
хотя была и тьмой моей,
и светом
в моем окне.
Кто знает, до сих пор
любовь еще, быть может…
Но об этом
еще особый будет разговор.
Хочу опять туда, в года неведенья,
где так малы и так наивны сведенья
о небе, о земле…
Да, в тех годах
преобладает вера,
да, слепая,
но как приятно вспомнить, засыпая,
что держится земля на трех китах,
и просыпаясь —
да, на трех китах
надежно и устойчиво покоится,
и ни о чем не надо беспокоиться,
и мир — сама устойчивость,
сама
гармония,
а не бездонный хаос,
не эта убегающая тьма,
имеющая склонность к расширенью
в кругу вселенской черной пустоты,
где затерялся одинокий шарик
вертящийся…
Спасибо вам, киты,
за прочную иллюзию покоя!
Какой ценой,
ценой каких потерь
я оценил, как сладостно незнанье
и как опасен пагубный искус —
познанья дух злокозненно-зловредный.
Но этот плод,
ах, этот плод запретный —
как сладок и как горек его вкус!..
Меж тем песок в моих часах песочных
просыпался,
и надо мной был пуст
стеклянный купол,
там сверкали звезды,
и надо было выждать только миг,
покуда снова кто-то надо мной
перевернет песочные часы,
переместив два конуса стеклянных,
и снова слушать,
как течет песок,
неспешное отсчитывая время.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
