Обошёл ныне в поисках сахара пять магазинов. Потом плюнул.
Так как дошла до вздорного поэта суть устроенного проворными настырными бабками истребления сахара. Это религиозное течение фанатиков – сахарный бабкоджихад!
Разогретые экстремистскими фетвами эмира аль-Рафинади, да хранит его Минпищепром и приветствует, полчища кочевых бабок с гиканьем и шамканьем ринулись в военный поход на сахар. Дабы создать свой Сахаралифат. Задали сахару перца, понимаешь.
Ну и опять-таки – «песочный» вид сего продукта вызывает у воинственных бабкокочевников ностальгические мысли о родных пустынях. И ещё – самая известная пустыня зря, что ли, носит название Сахара, я вас спрашиваю?
Такие дела. Звучит заунывный вой шаббаба, причитание зурны, стучит боевой барабан.
Бабки с насупленными бровями седлают своих боевых верблюдов и с гиканьем уносятся вдаль. На штурм очередного хорошо укреплённого и богатого продуктового магазина.
И не страшны им пылевые бури, ибо сами они есть буря…
В рядах воинства выделяются своим диковинным свирепым видом участницы гречишного джихада 2020, а некоторые - и 2008 года.
Вон легендарная Марьван-апа, учительница праведности, обучающая воинов, как правильно занимать очередь и брать штурмом окошки оплаты.
Вон устремилась рысцой вдаль сотня знаменитой бесстрашной Петровны-хатун, которая в месяце нисане огненного 2020, несмотря на превосходящих численностью охранников и кассиров вынесла на руках из горящего Мегамартбада десять тележек туалетной бумаги!
Отборные, не знающие жалости воины, закалённые колючими ветрами очередей и прошедшие горнила яростных схваток в собесах и поликлиниках…
А сколько ещё впереди славных походов!
Какие ещё дали откроются их кочевым ордам?
Лапшевой джихад? Крупяной?
Ибо, как прозорливо заметил поэтический бухарик…тьфу! бухарский поэт почтеннейший Ар-Перебди,
«когда лавина /
спускается в долины/,
поздно доставать /
табличку «Закрыто».
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
