Ах, до чего же всё-таки хорошо жить в граде св. Екатерины с его замечательным географическим расположением посреди Уральского хребта и между двумя частями света!
Ну, посудите сами.
Многие ли жители страны могут позволить себе на выходные залихватски укатить
в Европу?
А вот жители града, что столь скверами славен – да легко!
Ибо эта ваша Европа начинается в металлургическом городе Первоуральске, в сорока километрах западнее столицы Урала. В одной марафонской дистанции.
Можно и пешком дойти.
А в Первоуральске есть даже новодельная ратуша с часами в среднеевропейском стиле – чтобы гости города уж точно не сумлевались – в Европе они, в Европе! Смотрите – кибиток и кочевий нет, а ратуша – вон она, пожальте!
Точно не Азия-с!
Да и Сибирь в целом недалеко – начинается она примерно в двухстах километрах восточнее Екатеринбурга. В районе села Туринская слобода даже есть уникальная самодельная стела «Граница Урала и Сибири» - единственная в своём роде.
Вот и я решил на выходные съездить из одного географического региона страны в другой,
в города Тюмень и Ялуторовск.
Маршрут выходного дня, а точнее двух выходных дней – субботы и воскресенья и одного выходного будня – понедельника.
Ещё в 2011 году я летал из Екатеринбурга в Тюмень на компактном «Эмбрайере» оранжевого цвета авиакомпании «Руслайн» - в небе где-то около 40 минут.
Ныне же решил добраться до Тюмени по земле – по Транссибирской магистрали – на поезде дальнего следования либо пригородном. Я предпочёл как раз последний вариант, как наиболее бюджетный и, что важнее, романтичный : поезд следует из Екатеринбурга до Ощепково. На конечной же станции электричка Екб - Ощепково волшебным образом трансформируется в электричку Ощепково - Екб и уходит обратно, а едущие дальше на восток отправляются туда на электричке Ощепково - Озеро Андреевское. Причём, обе электрички –в столицы Свердловской области и Тюменской отбывают в противоположные стороны одновременно. Этакая поэтичность расставания на узловой станции. Дан приказ ему на запад…
У железнодорожных путей на окраине г. Камышлова меня очень позабавило и слегка озадачило одноэтажное зелёно-белое здание советских времён с загадочной надписью каменными буквами – «КИПЯТОК». Что это? Название Дома Культуры имени Отдыха? Ночной клуб? Кафе с фирменным горячим напитком из H2О в жидком агрегатном состоянии, перед его переходом в газообразное? Хм.
Тут же был написан такой экспромт:
В этих местах чистоплюев не ценят.
К ним пиетета – чуто́к.
В нашем кафе:
Пьяный дворник на сцене.
Лук, самогон,
Кипяток.
Одной из важнейших целей экспедиции была встреча двух творческих личностей – широко неизвестного в узких кругах и горячо любимого самим собой уральского поэта Кулика В.В. и популярного тюменского поэта Александра Казанцева.
Данная встреча, о необходимости которой столько говорили большевики, состоялась на фазенде товарища Казанцева в г.Тюмени 20 августа сего года.
Вечер прошёл в тёплой дружеской обстановке.
Программа вечера:
1.Обмен приветствиями и мнениями.
2.Чтение патриотических, и не только, стихов собственного сочинения. Докладчик – Кулик В.В. (Особым успехом здесь пользовался программный стих «Вежливые люди»)
3.Дискуссии и диспуты на разные актуальные темы, обсуждение коллегами по творческому цеху различных производственных моментов. Некоторые из тем конференции : «Повышение общей грамотности читателей и всяческое пресечение безграмотности»,«Правильное употребление «тся» и «ться», а также «в» и «на» и деепричастных оборотов и его влияние на геополитическую ситуацию на евразийском пространстве» и прочее.
4.Встреча переросла в фуршет с дегустацией сортов пенного, а также ячменно-солодового wheaskey с тостами по разным общественным и личным поводам.
Здесь особо преуспел поднаторевший в этом деле за долгие годы поездок представитель свердловской делегации.
5.Телефонный мост дружбы Тюмень – Остин (Техасская народная республика(Лонлистар) посредством буржуазной программы «скупе».
6.Праздничный ужин закончился салютом. Ну а что вы хотели.
На следующее утро товарищ Казанцев остался дома анализировать итоги первого дня визита свердловской делегации и работать с документами, а товарищ Кулик укатил с разгильдяйски-неделовой культурологической целью на 70 километров восточнее – попить пива в г. Ялуторовске.
Город Ялуторовск Тюменской области основан аж в 1659 году на месте татарского поселения Ялу-Тура (тат.«город войска» - то бишь «Войскоград») русскими поселенцами при тогдашнем президенте РФ А.М.Тишайшем .
Находится на месте слияния двух рек – Тобола и Исети (той самой, на которой стоит и столица Урала). Родина мецената Саввы Мамонтова и место, где отбывали ссылку аж девять декабристов.
Вообще, городок этот с населением 40 тысяч человек, с моей точки зрения, претендует на звание образцово-показательного.
Чистенький, ухоженный, историчный, он больше походит на многие города-музеи Золотого кольца, нежели на сибирский населённый пункт в нетфегазовом регионе.
Обилие памятников скульптурных и архитектурных, мемориальные комплексы, шедевры каменного и деревянного зодчества, скверы и аллеи – все провинциальные города страны должны быть такими. Ну или хотя бы двигаться в этом достойном направлении.
Ялуторовский деревянный музей-острог воссоздаёт атмосферу эпохи русской колонизации Сибири, когда эти места были форпостом продвижения русских встречь солнцу. Острог вполне аутентичен и фотогеничен, а с верхнего этажа одной из башен прекрасно видна ещё одна местная достопримечательность – длиннющий железнодорожный мост (начало 20 века) через реку Тобол с проходящими по нему составами.
Мост, кстати, имеет весьма важное значение – через него проходит ветка Транссибирской магистрали, идущая в Омскую область . Товарищ поэт с высокой башни острога окидывал этот мост жадным взглядом. Его тянуло дальше, на восток – по ж.д. ветке через мост в Омскую область, а может быть и в соседний KZ.
Но – это в следующий раз.
Из многочисленных экспозиций острога (где, увы, преобладают масскультовые матрёшки, вырезанные из картона коровы да прочие змеи горынычи) меня очень позабавили две.
Первая – это наряженные в русские национальные костюмы манекены, изображающие жителей острога. Так вот, глава семейства отчаянно и по-европейски гладко выбрит – чего в принципе не могло быть в то время. Любой местный житель мужескаго пола щеголял окладистой бородой, и «скоблёное рыло» - как тогда его называли, могло быть(да и то вряд ли) только у заезжих артистов.
Вторая – это прикреплённая к стене одной из построек наглядная агитация с изображением солнца, названием месяцев по славянски, и…именами Велеса, Макоши и прочих харизматических кумиров древнеславянской молодёжи. Ну ё-мое! Гладко выбритого лезвием топора крестьянина я ещё могу себе как-то представить, но жителей фронтирного острога, фанатично православных (а других в те времена и не было), поклоняющихся языческим богам? Ох, оставьте, право, господа…Так и до выездного заседания Священной Расправы можно доиграться-с.
На мой иронический комментарий по этому поводу, милая сотрудница музея заявила
что-то вроде «ну у нас же не музей православия» и «острог строили в том числе и представители местных племен, а они язычники».
Ну, даже если так – то, в любом случае, ханты и манси уж точно не Сварогу с Перуном поклонялись. Скорее, Оленю Изначальному какому-нибудь. Или духам северного ветра.
Анахронизм, как он есть.
Но в целом, музей-острог оставляет вполне приятное впечатление, и настоятельно рекомендуется мной к посещению.
Кстати, ещё про удивительные ялуторовские временные парадоксы.
Занимательная история.
В 1912 году, в столетний юбилей событий, в Российской империи чиновникам был разослан циркуляр во что бы то ни стало разыскать живых участников Отечественной войны 1812 года.
Сказано – сделано.
Как водится, такого рода «высокие указания» привели к своего рода соревнованию между ретивыми чиновниками разных регионов. Бороться и искать. Найти и отчитаться!
Во время «чемпионата РИ по поиску очевидцев» было найдено аж 20 таких человек – от бабушки, которая в детстве видела Наполеона верхом на Вавилонской блуднице и дедушки, пацаном после сражения собиравшего пули на Бородинском поле и сдававшего их в Бородинвторчермет, до действительного участника боевых действий Акима Винтонюка из Бессарабии, 122 лет от роду. Этот последний, кстати, оказался самым бойким и разговорчивым и живо рассказывал Николаю 2 про свое участие в бою, как он был ранен, и даже указывал на кустик, за которым его "шарахнуло" на Бородинском поле.
Правда, выглядел дедушка значительно моложе своих лет. Да и якобы полученная им медаль куда-то запропастилась, вместе с метрикой с датой рождения.
Так что все вот эти чудесные подробности – исключительно со слов этого бодрого старикана.
Автор этих строк, кстати, был на Бородинском поле 22 июня 2017 года, никакого такого приметного кустика чего-то не заметил. Так что фиг знает…
***
Серьёзное отступление: вообще, Бородинское поле оставляет величественное и страшноватое ощущение:
Огромное рельефное поле.
Монументы царских времен (1912 года) и времен советских – посвященных павшим героям двух Отечественных войн.
Укрепления времен 1812 года (скорее всего, восстановленные) и ДОТы времен второй Отечественной – здесь стояли насмерть осенью 1941 года наши войска, пытавшиеся остановить танковые армады некоего Гудериана…
В одном из ДОТов лицезрел я на стене очень «уместную» здесь надпись «Путин-вор»
- действительно, для некоторых категорий граждан нет ничего святого.
Из этой же серии – продающиеся в сувенирной лавке магнитики с изображением Наполеона – ну ок, если так, будьте последовательны, Гитлер и Гудериан тогда где? О, нэпманы…
Само же поле.... Вдумайтесь только.
В августе 1812 года здесь за 15 часов было убито с обеих сторон 84 000 человек. Больше чем по одной человеческой жизни в секунду! Каждый сантиметр здесь полит кровью павших воинов…
Здесь с разницей в сто с лишним лет прошли две волны Пафосных Европейских Цивилизаторов. И те, и другие нашли своё место – на свалке истории. И напоминанием
о визите их остались только монументы русской боевой славы, да щербины и вмятины от снарядов на оных.
***
Однако, вернёмся к «свидетелям Наполеона».
Появившиеся у многих уже тогда сомнения ярко обыграл в одном из своих фельетонов А.Куприн: "Какой он был, Наполеон-тот? А вот какой он был: ростом вот с эту березу, а бородища - по самые колени и страх какая густая, а в руках у него был топор огромнейший... Одно слово - ампиратырь!"
Вот и в Ялуторовске нашёлся участник событий 117-летний дедушка Павел Яковлевич Толстогузов.
К превеликой радости губернатора, титанический дед к тому же остался последним оставшимся в живых участником Бородинской битвы! Нате вам, получите!
Дедушку вместе с 80-летней супругой тут же сфотографировали и начали собирать в путь – в столицу, на празднества. С аудиенцией у императора Романова Н.А. (Второго).
Увы, дед уже при сборах разволновался, захворал и скончался, так и не съездив по уже построенной ветке Транссибирской магистрали.
И лишь в 2017 году местными краеведами, благодаря найденным архивам, доподлинно
была установлена дата рождения товарища Толстогузова – 1817 года.
Какой находчивый чиновник подговорил деда выдать себя за участника наполеоновских войн – так и осталось тайной.
Исторический миф лопнул. Я бы, однако, не стал осуждать деда – всё равно ведь очень круто! Саблей там махать или ядрами швыряться – это ладно. А вот ты, мил человек, смог бы стать участником одной из величайших битв истории за пять лет до своего рождения?
А то и – ущипнуть узурпатора-корсиканца за кудлатую бородищу? М?
Даром, что ли, поле – Бородинское?
Так о тож. Это – наша, сибирская закалка!
***
Ещё одной важной вехой в истории славного города стало пребывание в нём ссыльных декабристов. Их тут было аж девять человек.
Надо тут сказать, что я весьма скептически отношусь к буржуазно-либеральному движению декабристов.
Однако – один из самых выразительных памятников-мемориалов в Сибири посвящён именно им – он находится прямо на выходе из няшно-прянишного ЖД вокзала на площади Декабристов. Скульптор Е.В. Матросов был сподвижником самого Вучетича, что даже видно по стилистике. В центральной части композиции находится стела с устремленными ввысь мечами, которые держат скованные цепями руки.
Постамент опоясывают строки декабриста Одоевского «К мечам рванулись наши руки, но лишь оковы обрели». Я бы мог заметить на это, что, коль не умеешь браться, нефиг было тогда и хватать спьяну, мешая друг другу, колюще-режущие предметы, но, наверное, не стану. События 1825 года давно уже из реального исторического события (со своими прагматическими, а подчас и шкурными интересами большинства участников - с обеих сторон, понятное дело) давно уже превратилось в крайне далёкую от действительности поэтическую мифологему про «борцов за всё хорошее» и «народных заступников» - что ж, пусть таковой и остаётся.
Сам же мемориал прекрасен и очень романтичен. И отражает скорее возвышенные чаяния интеллигенции советского времени.
Ну и опять-таки – перестав хвататься за мечи, граждане декабристы действительно сделали много полезного по месту ссылки – скажем, обучая детей и открывая общеобразовательные учреждения. А что, так можно было?
***
«Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.»
Эти легендарные строки принадлежат участнице Великой Отечественной Войны поэтессе Юлии Друниной. Именно в ялуторовском военкомате эвакуированная из Москвы 17-летнняя Юлия записалась добровольцем на фронт. Служила санитаркой. Была тяжело ранена в 1943 году – после чего снова вернулась на фронт, в 1944 году была снова ранена и теперь уже окончательно отправлена в тыл.
Военные переживания стали одной из основных тем её творчества. Автор нескольких сборников стихов добровольно, как и на фронт, ушла из жизни в самом конце 1991 года, не вынеся крушения Советского Союза и всех её идеалов. Не желая оставаться в наступающем мире тотального прагматизма и наживы,
«в передравшемся созданном для дельцов с железными локтями мире».(Из записки поэтессы).
Такие дела.
В Ялуторовске есть целая аллея Юлии Друниной, с выразительным памятником в центре аллеи. (Год создания – 2009, автор – В.Шарапов)
***
По отношению к столице области – г.Тюмени (год основания – 1586, первый русский город в Сибири – и по дате основания, да и до сих пор – по значению) вполне применим затёртый во льдах и побитый хулиганствующей молью штамп – «хорошеет на глазах».
На самом деле, по сравнению с девяностыми годами, когда Тюмень вполне можно было смотреть под мелодичное «АААА!» Егора Летова в наушниках, отличие разительное. Особенно это касается благоустройства центра города – тут вам и бережно сохранённые (без сорняков точечной высотной застройки, ау, Екатеринбург!) улочки центра города со старинными особняками.
И развитие зон отдыха горожан – так, вполне органично выглядит сквер имени проведшего детство в Тюмени свердловчанина В.Крапивина. И опять-таки - в рвущемся растопырками илитных жылыхъ высотокъ в небо Екатеринбурге - такого сквера нет и в помине. И действительно - какой такой сиюминутный навар может быть с дорожек, скамеек, кустов и фонарей? Даже если они в честь прославившего город на букву Е земляка? А нет навара – нет и «меценатов».
Отдельных слов заслуживает благоустройство набережной Тюмени.
Известный, похожий на перезрелый одуванчик блоггер В. как-то нещадно раскритиковал набережную за излишнюю, с его точки прения, помпезность.
Естественно, ввернув про «растрату средств».Со свечкой, видимо, стоял, не иначе.
Ну, кому как – одуванам – вот так, а нам – нравится.
Набережная прекрасно облицована, с широкими многоуровневыми дорожками, спуском к воде, искусственными водопадами, спортивными площадками.
Вдоль набережной смонтированы многочисленные барельефы и таблички с экскурсами в историю, в том числе богатую историю тюменского речного судоходства.
Правда, здесь есть одно грустное «но». О чём – чуть позже.
Главной же достопримечательностью, да и вообще – визитной карточкой города является вантовый пешеходный «Мост Влюблённых» (год постройки 1985) – словно летящий белой птицей над беспокойными водами стремящейся к Тоболу Туры.
Ночью белый мост подсвечивается синим и красным цветом (sic!) и производит очень романтичное впечатление.
Набережная реки ночью залита огнями, и шныркают туда-сюда по Туре многочисленные мигающие проблесковыми маячками теплоходы.
Вот, кстати, о них.
Увы и ах, но обилие пассажирских судов на Туре – обманка сие великая.
Все они выполняют так называемые «речные прогулки» - одно-двух-часовые поездки по реке в районе центра города под громко ревущую из репродукторов музыку эстрадных исполнителей, или в лучшем случае – под живое исполнение музыкантов.
А ведь ещё в годы Красной империи из Тюмени можно было добраться пассажирским речным маршрутом аж до ныне заграничного Семипалатинска. Семипалатинска, Шарлемань! До которого по прямой больше 1200 км, что уж говорить о длительности речного маршрута по Туре, Тоболу и Иртышу…
Ныне же – находящиеся в городе теплоходы занимаются топтанием на пятачке 5-10 км.
Кому-то, возможно и сие есть – радость великая и повод для гордости, но у проделавшего в 2019 году на двух теплоходах путь от Омска до Ледовитого океана поэта (включая обратный маршрут по горной Оби на «Комете» - 4200 км по воде) такое вызывает лишь ироническую усмешку.
Остаётся лишь надеяться, что колесо истории вдруг сделает резкий поворот, и чарующие нетуристические теплоходные рейсы вновь станут востребованными.
П.С. Тронутый радушием и гостеприимством принимающей стороны, глава и единственный участник свердловской экспедиции написал в пустом вагоне-ресторане мчащегося во тьме на запад поезда Чита-Москва следующие проникновенные строки:
Троекратный салют!
Тех, кто с нами мы славим!
Пусть часы полночь бьют,
Шторм, тайфун и цунами,
Возвращаясь домой,
Вспомню вас я, конечно.
Одинокий герой,
Столь в знакомствах успешный.
И попробуйте с этим поспорить!
Проникнувшись этими моими строками, сразу же после написания, мой пивной бокал вообразил себя бейс-джампером и без страховки с криком «Эх, была- не была!» совершил прыжок со стола на пол. Вот же неугомонный продукт стеклодувной промышленности!
Ну что же – а мы тогда, щёлкнув пальцами, поднимем новый кубок!
За чёткость устремлений! За неуклонность воплощения этих устремлений в жизнь!
Небо.
Горы.
Небо.
Горы.
Необъятные просторы с недоступной высоты. Пашни в шахматном порядке, три зеленые палатки, две случайные черты. От колодца до колодца желтая дорога вьется, к ней приблизиться придется - вот деревья и кусты. Свист негромкий беззаботный, наш герой, не видный нам, движется бесповоротно. Кадры, в такт его шагам, шарят взглядом флегматичным по окрестностям, типичным в нашей средней полосе. Тут осина, там рябина, вот и клен во всей красе.
Зелень утешает зренье. Монотонное движенье даже лучше, чем покой, успокаивает память. Время мерится шагами. Чайки вьются над рекой. И в зеленой этой гамме...
- Стой.
Он стоит, а оператор, отделяясь от него, методично сводит в кадр вид героя своего. Незавидная картина: неопрятная щетина, второсортный маскхалат, выше меры запыленный. Взгляд излишне просветленный, неприятный чем-то взгляд.
Зритель видит дезертира, беглеца войны и мира, видит словно сквозь прицел. Впрочем, он покуда цел. И глухое стрекотанье аппарата за спиной - это словно обещанье, жизнь авансом в час длиной. Оттого он смотрит чисто, хоть не видит никого, что рукою сценариста сам Господь хранит его. Ну, обыщут, съездят в рожу, ну, поставят к стенке - все же, поразмыслив, не убьют. Он пойдет, точней, поедет к окончательной победе...
Впрочем, здесь не Голливуд. Рассуждением нехитрым нас с тобой не проведут.
Рожа.
Титры.
Рожа.
Титры.
Тучи по небу плывут.
2.
Наш герой допущен в банду на урезанных правах. Банда возит контрабанду - это знаем на словах. Кто не брезгует разбоем, отчисляет в общий фонд треть добычи. Двое-трое путешествуют на фронт, разживаясь там оружьем, камуфляжем и едой. Чужд вражде и двоедушью мир общины молодой.
Каждый здесь в огне пожарищ многократно выживал потому лишь, что товарищ его спину прикрывал. В темноте и слепоте мы будем долго прозябать... Есть у нас, однако, темы, что неловко развивать.
Мы ушли от киноряда - что ж, тут будет череда экспозиций то ли ада, то ли страшного суда. В ракурсе, однако, странном пусть их ловит объектив, параллельно за экраном легкий пусть звучит мотив.
Как вода течет по тверди, так и жизнь течет по смерти, и поток, не видный глазу, восстанавливает мир. Пусть непрочны стены храма, тут идет другая драма, то, что Гамлет видит сразу, ищет сослепу Шекспир.
Вечер.
Звезды.
Синий полог.
Пусть не Кубрик и не Поллак, а отечественный мастер снимет синий небосклон, чтоб дышал озоном он. Чтоб душа рвалась на части от беспочвенного счастья, чтоб кололи звезды глаз.
Наш герой не в первый раз в тень древесную отходит, там стоит и смотрит вдаль. Ностальгия, грусть, печаль - или что-то в том же роде.
Он стоит и смотрит. Боль отступает понемногу. Память больше не свербит. Оператор внемлет Богу. Ангел по небу летит. Смотрим - то ль на небо, то ль на кремнистую дорогу.
Тут подходит атаман, сто рублей ему в карман.
3.
- Табачку?
- Курить я бросил.
- Что так?
- Смысла в этом нет.
- Ну смотри. Наступит осень, наведет тут марафет. И одно у нас спасенье...
- Непрерывное куренье?
- Ты, я вижу, нигилист. А представь - стоишь в дозоре. Вой пурги и ветра свист. Вахта до зари, а зори тут, как звезды, далеки. Коченеют две руки, две ноги, лицо, два уха... Словом, можешь сосчитать. И становится так глухо на душе, твою, блин, мать! Тут, хоть пальцы плохо гнутся, хоть морзянкой зубы бьются, достаешь из закутка...
- Понимаю.
- Нет. Пока не попробуешь, не сможешь ты понять. Я испытал под огнем тебя. Ну что же, смелость - тоже капитал. Но не смелостью единой жив пожизненный солдат. Похлебай болотной тины, остуди на льдине зад. Простатиты, геморрои не выводят нас из строя. Нам и глист почти что брат.
- А в итоге?
- Что в итоге? Час пробьет - протянешь ноги. А какой еще итог? Как сказал однажды Блок, вечный бой. Покой нам только... да не снится он давно. Балерине снится полька, а сантехнику - говно. Если обратишь вниманье, то один, блин, то другой затрясет сквозь сон ногой, и сплошное бормотанье, то рычанье, то рыданье. Вот он, братец, вечный бой.
- Страшно.
- Страшно? Бог с тобой. Среди пламени и праха я искал в душе своей теплую крупицу страха, как письмо из-за морей. Означал бы миг испуга, что жива еще стезя...
- Дай мне закурить. Мне...
- Туго? То-то, друг. В бою без друга ну, практически, нельзя. Завтра сходим к федералам, а в четверг - к боевикам. В среду выходной. Авралы надоели старикам. Всех патронов не награбишь...
- И в себя не заберешь.
- Ловко шутишь ты, товарищ, тем, наверно, и хорош. Славно мы поговорили, а теперь пора поспать. Я пошел, а ты?
- В могиле буду вволю отдыхать.
- Снова шутишь?
- Нет, пожалуй.
- Если нет, тогда не балуй и об этом помолчи. Тут повалишься со стула - там получишь три отгула, а потом небесный чин даст тебе посмертный номер, так что жив ты или помер...
- И не выйдет соскочить?
- Там не выйдет, тут - попробуй. В добрый час. Но не особо полагайся на пейзаж. При дворе и на заставе - то оставят, то подставят; тут продашь - и там продашь.
- Я-то не продам.
- Я знаю. Нет таланта к торговству. Погляди, луна какая! видно камни и траву. Той тропинкой близко очень до Кривого арыка. В добрый час.
- Спокойной ночи. Может, встретимся.
- Пока.
4.
Ночи и дни коротки - как же возможно такое? Там, над шуршащей рекою, тают во мгле огоньки. Доски парома скрипят, слышится тихая ругань, звезды по Млечному кругу в медленном небе летят. Шлепает где-то весло, пахнет тревогой и тиной, мне уже надо идти, но, кажется, слишком светло.
Контуром черным камыш тщательно слишком очерчен, черным холстом небосвод сдвинут умеренно вдаль, жаворонок в трех шагах как-то нелепо доверчив, в теплой и мягкой воде вдруг отражается сталь.
Я отступаю на шаг в тень обессиленной ивы, только в глубокой тени мне удается дышать. Я укрываюсь в стволе, чтоб ни за что не смогли вы тело мое опознать, душу мою удержать.
Ибо становится мне тесной небес полусфера, звуки шагов Агасфера слышу в любой стороне. Время горит, как смола, и опадают свободно многия наши заботы, многия ваши дела.
Так повзрослевший отец в доме отца молодого видит бутылочек ряд, видит пеленок стопу. Жив еще каждый из нас. В звуках рождается слово. Что ж ты уходишь во мглу, прядь разминая на лбу?
В лифте, в стоячем гробу, пробуя опыт паденья, ты в зеркалах без зеркал равен себе на мгновенье. Но открывается дверь и загорается день, и растворяешься ты в спинах идущих людей...
5.
Он приедет туда, где прохладные улицы, где костел не сутулится, где в чешуйках вода. Где струится фонтан, опадая овалами, тает вспышками алыми против солнца каштан.
Здесь в небрежных кафе гонят кофе по-черному, здесь Сезанн и Моне дышат в каждом мазке, здесь излом кирпича веет зеленью сорною, крыши, шляпы, зонты отступают к реке.
Разгорается день. Запускается двигатель, и автобус цветной, необъятный, как мир, ловит солнце в стекло, держит фары навыкате, исчезая в пейзаже, в какой-то из дыр.
И не надо твердить, что сбежать невозможно от себя, ибо нету другого пути, как вводить и вводить - внутривенно, подкожно этот птичий базар, этот рай травести.
Так давай, уступи мне за детскую цену этот чудный станок для утюжки шнурков, этот миксер, ничто превращающий в пену, этот таймер с заводом на пару веков.
Отвлеки только взгляд от невнятной полоски между небом и гаснущим краем реки. Серпантин, а не серп, и не звезды, а блёстки пусть нащупает взгляд. Ты его отвлеки -
отвлеки, потому что татары и Рюрик, Киреевский, Фонвизин, Сперанский, стрельцы, ядовитые охра и кадмий и сурик, блядовитые дети и те же отцы, Аввакум с распальцовкой и Никон с братвою, царь с кошачьей башкой, граф с точеной косой, три разбитых бутылки с водою живою, тупорылый медведь с хитрожопой лисой, Дима Быков, Тимур - а иначе не выйдет, потому что, браток, по-другому нельзя, селезенка не знает, а печень не видит, потому что генсеки, татары, князья, пусть я так не хочу, а иначе не слышно.
Пусть иначе не слышно - я так не хочу. Что с того, что хомут упирается в дышло? Я не дышлом дышу. Я ученых учу.
Потому что закат и Георгий Иванов. И осталось одно - плюнуть в Сену с моста. Ты плыви, мой плевок, мимо башенных кранов, в океанские воды, в иные места...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
